Теперь мое тело так отчаянно требовало разрядки, что голова кружилась.
Ужаснее всего было то, что я не могла получить эту самую разрядку ни с кем другим, кроме как с самим Алексом. Этот дьявол умело подергал за шарниры, снова сделав из меня марионетку. Словно бы дал мне нейро-лингвистическую установку своим «следующий раз тоже только со мной». И теперь я могла думать о сексе только с его лицом и его членом в главной и единственной роли. И даже чисто физическое нахождение в моем магнитном поле Игоря вызывало такое внутреннее отторжение, что хотелось выпрыгнуть из машины.
Это ненормально. Гадко, неправильно. Сказать, что я пожалела о том, что пошла в тот день в офис к Алексу, не сказать ничего. Безусловно, переспи я с этой мыслью, ни за что бы не решилась. Да и вообще, это в кресле у доктора все было просто и понятно. Стоило мне переступить порог собственной квартиры, когда он оставил меня разбитую и неудовлетворенную в машине, как накатило такое смятение… Тело все еще эйфорировало от диких эмоций, которые пробудили его грубые приказы и еще более грубый оральный секс со мной.
Но мозг понимал, что произошедшее снова перевернуло внутри все, ввергнув в тотальный хаос.
Я пока не могла дать ему определения, да и возможно ли вообще как-то определить хаос? Сначала думала, что это угрызения совести, снова проросшие на ниве моей очередной измены. Что это сожаление - боль за Игоря, за нашу красивую идеальную пару, по светлому образу которой я опять потопталась грязными ботинками. Но нет. Стоило мне вживую увидеть жениха, чувство перманентного раздражения и отчужденности в отношении него не отпускало.
В итоге я опять ушла в себя, как хорошо умела делать, прячась за многочисленные маски отговорок- устала, не выспалась, все бесит, сил нет, достала эта зима..."
"- Может быть останетесь, ребят?- в третий раз спрашивает у нас дед. Уже в дверях.
Я решительно качаю головой, ныряя в свои угги.
-Дела, дедуль.
Мы меньше с ним общаемся эти месяцы и я себя очень сильно за это ругаю, но просто боюсь, что он что-то почувствует.
Мысль о том, что я могу сделать ему больно, разбивает сердце.
Утешаю себя лишь тем, что у него и правда есть теперь отдушина. Галина Павловна- прекрасная женщина с тонким музыкальным вкусом. Их соседство по даче- какое-то провидение, не иначе. И мне совсем не обидно за бабулю. Я точно знаю, там, с небес, она одобряет то, что видит.
Подумала об этом и стало дурно. А ведь она видит не только общение деда с новой дамой. Она видит и мои бесчинства.
