Трус и слабак. Сам отказался от любимой женщины потому, что так было выгодно и спокойно. А потом бегал за ней, как попутный ветер. Как нажрется- жди у нас под порогом. Отчим не был у меня бруталом. Главный бухгалтер. Такие привыкли дебет с кредитом подводить, а не башкой бить в солнечное сплетение. Мать берегла его. Вениамин, как все ничтожества, любил козырять корочкой."
"Я и правда тогда не собирался возвращаться в институт. На мехмате со мной учились одни ботаны и задроты. Я понимал, мне с большой наукой не по пути и уже было начал придумывать всякие схематозы, как поднять бабла, как вдруг началась первая чеченская.
Первым забрали соседа. Хороший был пацан, из нашей компании. Приехали за ним из военкомата, три дня- и вокзал. Вернулся домой. Полежал еще пару недель, понял, что не хочу вот так прозябать, пока мои товарищи там. Решил- надо пойти самому добровольцем, долг родине отдать- а потом уже и о будущем думать. Так я узнал войну, Дана.
Снова молчание. Вязкое, многозначительное. Мы оба смотрим в пустоту и в бесконечность.
-Я всегда боялась слова «война»… Мама часто плакала, когда я была маленькая, говорила, что отца таким сделала война… Таким… Хладнокровным, жестоким… Он не любил мою мать. Или любил по-своему… Она говорила- война- это смерть. Все, кто возле смерти- ею мечены… И прокляты…
Чувствую, как щиплет глаза. Как больно становится дышать.
Алекс смотрит на меня, подхватывает слезу, сбегающую по щеке, растирает между своих двух пальцев.
- На войне жизнь не заканчивается, Дана. Война- это еще не смерть, это просто такая жизнь.
Да, на войне сложно. Пусть попробуют разинуть рот те, кто скажет, что это легко. И дело не в ежесекундном риске. Дело в том, что человека берут и кидают из цивилизации в никуда. Палатки, отопления нет, воды нет, питание с перебоями. Иногда питание у нас было ужасным: китайская тушенка, состоящая из соевых волокон и воды, килька в томате, иногда мы жрали насекомых, чтобы в организм попал хоть какой- то белок. Грязная вода из лужи, чтоб не умереть от обезвоживания, укусы насекомых, от которых тело выворачивает через сито неделями, совершенная одичалость, когда ты понимаешь, что даже говорить нормально не можешь- в голове только мат и команды неделями.
Это сейчас там, можно сказать, гламур. И сухпайки с шеф-поварами составляют, и аптечка укомплектована всем до отказа, и штатные психологи работают… Хотя хоть оболочку красивую и сделали, суть одна. Война навсегда остается с тобой, стоит только раз с ней встретиться.
