И если завтра начнется пожар,
И все здание будет в огне,
Мы погибнем без этих крыльев,
Которые нравились мне…»"
"Я бегу прочь, не разбирая пути. Мои ноги то и дело тонут в снежных сугробах, покрытых острым и колючим настом. Ветки царапают лицо, но я все равно упорно рвусь вперед к неизвестности. Пытаюсь убежать от внутреннего голоса, а не получается. Он сейчас взрывается до боли знакомой музыкой, которая не умолкает. Она играет вопреки моей воле, вытаскивая эти роковые слова из подсознания. Оттуда, куда я засунула их много лет назад- а может быть- не я засунула, а усилия психологов.
Они ведь старались мне помочь и сделали так много…
Но голос прошлого все равно прорывается через толстую броню забвения… Он поет эту песню, слова которой я буду помнить всегда. Любимая песня моего отца… Он часто пел ее матери. Тогда, когда всё еще было хорошо…
[1] Песня группы Наутилус Помпилиус «Ты снимаешь вечернее платье»
Глава 24
Глава 24
Ноги сами приводят меня к нашему домику. Я забегаю внутрь, запираюсь, касаюсь спиной двери и медленно по ней съезжаю, пытаясь восстановить дыхание.
Возможно, мой всплеск эмоций- очередной приступ панической атаки. Все-таки нельзя дальше тянуть. Раз уж я пошла к психологу, надо ему рассказать и о кошмарах, и об этих состояниях, открыть ему правду…
Не успеваю утвердиться в этой мысли. В дверь стучат. Гость сразу дает о себе знать решительным голосом.
-Дана, с тобой все в порядке? Открой, пожалуйста.
Я слышу Алекса. Внутри сразу несколько чувств.
С одной стороны, подсознательное облегчение. Когда он сейчас оказался рядом, мне почему-то стало спокойнее. Странно, еще не ловила себя на этом ощущении. Ощущение защиты, связанное с ним. Оно впервые. С другой, стыд… Как же нелепо, должно быть, я выглядела… Расплакалась, сбежала на глазах у всех… Было и еще одно чувство… То, что заставляло кровь течь быстрее, а дыхание сбиваться…
Я сразу открыла дверь, потому что припираться с ним было бессмысленно. Пропустила его внутрь, сразу отвернувшись и проходя внутрь.
Мозг отфиксировал звук закрывающегося замка. Значит, он запер замок. Мы здесь одни, отрезаны от окружающих…
Подхожу к окну в пол, тому самому, что выходит на купель. Всматриваюсь в темноту леса. Глаза все еще застилает пелена слез. Я, наверное, никогда вот так не плакала. При мужчине. Даже при психологе. Что это за состояние? Дана, совсем дала слабину?
Алекс молчит. Но я слышу, как расстояние между нами становится все меньше и меньше.
