Теперь он кусает до крови,- тебе ведь нравится, когда силой, да? Нравится, когда лишают контроля? Мы оба это знаем! Поэтому тебя и тянет ко мне! Я могу тебе дать то, что этот папенькин сынок не в состоянии! Скажи, думаешь обо мне, когда он засовывает в тебя свою микро-палочку?!
-А ты? Самоутверждаешься, засовывая руки мне под юбку? Детские раны зализываешь? Нравится трахать невесту брата, потому что отец не тебя воспитывал, а его?
Снова встряхивает меня, как соломенную куклу.
-Ты ни хера обо мне не знаешь!
-А ты ни хера не знаешь обо мне!- отвечаю в том же тоне,- козел!
Что есть мочи бью его наотмашь по лицу.
Как же внутри все клокочет. Мы сейчас два психа. Пощечины не помогают, и тогда я коленом засаживаю ему между ног.
Алекс даже не сворачивается. Он просто вынужденно отступает. Тяжело дышит, смотря на меня исподлобья. Я так и стою, прижавшись к стене, пытаясь обрести хоть толику спокойствия. Хоть какую-то точку опоры.
-Ты думаешь, всю жизнь получится претворяться? Будешь играть роль примерной женушки рядом с мужиком, который на хрен тебе не сдался? Тебя раздражает даже его манера говорить.
Я что, не заметил? Это даже дура Ангелина спалила…
- Разберусь без тебя и твоих телок…
Алекс отходит к двери и со всей силы пару раз бьет по деревянной поверхности кулаком. Так сильно, что дом трясется. А я вздрагиваю и закрываю лицо руками, видя кровавые следы на костяшках его пальцев.
- Ты просто дура набитая,- поворачивается и прожигает меня глазами,- ты ничего никому не должна. Вот что ты так и не поняла за всю свою жизнь.
И никто тебе не объяснил. Будешь и дальше жить не своей жизнью, изображать из себя то, что в тебе хотят видеть другие, кончишься. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. И посильнее тебя сгорали. А ты…-делает паузу, еще раз оглядывая меня,- ты как мотылек сгоришь.
-Слишком поздно уже об этом говорить…- самопроизвольно срывается с моих губ.
Его взгляд острый и пронзительный. И слишком искренний. Мне кажется, эта самая чертова искренность в тот день и послужила последним триггером между нами… Рычагом, запустившим необратимое.
-Никогда не поздно, Дана. С любой дороги можно повернуть. Если не вспять, то в сторону…
Он отворачивается. Открывает дверь и снова смотрит на меня уже с противоположной стороны порога.
-Основательно запри входную дверь, на все замки. С утра, как проснешься, наберешь Николаю, от организует твой отъезд. Команда пусть доснимает без тебя. Как получится. Ничего, не на Оскар же…
Дверь хлопает, а я снова вздрагиваю.
