Она улыбается, она в торговом центре, она пьет кофе в кафе, она за столом в нашем офисе — делала селфи на рабочем месте, засранка. Впрочем, я лишь мельком вижу, что там за её спиной, потому что в кадре её карие глаза, мягкие губы и аппетитная грудь в довольно глубоком разрезе платья… Ну вот, налюбовался — стояк не заставил себя долго ждать.
— Марат Ильдарович, — услышал я за спиной. — Все уже уехали. Может, и мы с вами…
— Иди сюда, — обернулся я к ней.
— Ч-что? — переспросила она.
— Сюда иди, говорю.
Диана подошла ближе и вопросительно смотрела на меня.
Молча притянул её к себе и нашел губы. Она смутилась, вздрогнула, руки на моей груди напряглись. Я оборвал поцелуй и отстранился немного, чтобы проверить реакцию. Глаза Дианы загорелись, я ей нравлюсь. Что ж, она мне тоже, пусть она и не Багира. Никто не Багира, но что мне теперь — умереть от сексуального перенапряжения?
Отвёл Диану ближе к дивану. Протянул руку к её пиджаку и расстегнул пуговицы. Девушка покраснела и опустила глаза, но не стала сопротивляться.
Да, девочка, ты совсем не против…
* * *АНГЕЛИНА.
Вошла в квартиру, разулась, сняла пальто и прошла молча мимо Любы. Ушла к себе и достала чемодан. Разложила его на кровати и принялась небрежно швырять туда вещи.
— Не поняла. А чего мы даже не здороваемся? — на пороге комнаты нарисовалась Люба.
— Привет, — равнодушно сказала я ей, продолжая собирать с полок шкафа вещи.
— Что ты делаешь? — нахмурилась она.
— Уезжаю.
— Куда? У тебя еще почти десять дней квартиранты будут.
— К отцу.
— Он опять болеет? — заволновалась Люба. Или правдоподобно сделала вид, теперь уже не знаю.
— Нет, всё в порядке, слава богу.
— В чем тогда дело? — допытывалась бывшая подруга.
— Ты не знаешь, да? — усмехнулась я, бросив полотенце из ванной в кучу вещей в чемодане. — Марку кто так подробно рассказал о романе с его братом?
Люба смутилась. Какое-то время молчала, потом решила, что лучшая тактика — это нападение.
— А не надо было крутить с его братом за спиной!
— Это, милая моя, вообще не твоего ума дело, — ответила я ей, застегивая чемодан.
— Я с тобой поделилась, как с близкой подругой, а ты что? Ты же обещала! Грош цена твоим словам, выходит! Как, собственно, и твоей дружбе.
— А что мне оставалось делать? — вскинула она подбородок. Смотрела мне в глаза смело. Бесстыжая. Она даже ни о чем не жалеет. — Он только и говорил о том, как бы тебя вернуть! Только и делали, что говорили о тебе."
"— Что делать? — переспросила я.
