Правда, славный сорванец?
— Да, славный, — ответил я, сверля взглядом брата. — Приятно познакомиться.
— Мне тоже, — ответила Люба, со странным любопытством разглядывая меня.
Развёлся он с Линой или и не был на ней женат? Начал закипать против воли. Собственно, сейчас уже и неважно, но неприятно будет узнать, что он меня обманул. Мелкий придурок же спокойно смотрел на меня, словно не понимая моего взгляда.
— Ну, пойдёмте к столу, — позвала нас мама. — Сейчас будет мой фирменный пирог и салатики.
Праздник был весёлым и удался на славу.
Он был бы весёлым и для меня, если бы я не грузился так. Мама ушла нарезать ещё овощей на стол, и я тоже оставил гостей и пошёл за ней.
— Ой, ты чего, Марат, тут? — удивилась она, увидев меня в кухне.
— Я помогу тебе, мам? — спросил я, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки. — Давай мне овощи.
— Ну, на, — согласилась она, поставила передо мной тарелку с мытыми овощами и положила рядом разделочную доску и нож. — А я пока жюльен достану.
— Мам, — спросил я через один нарезанный кружочками огурец.
— А Люба первая жена Марка?
— В смысле — первая? — переспросила она. — Она у него и была одна. Не ездишь сюда, не знаешь даже, сколько раз женат брат и на ком…
— А как же Ангелина? — посмотрел я на неё, зажав рукоятку ножа в ожидании ответа.
— Какая Ангелина? — Мама вынула поднос из духовки и уставилась на меня. — А-а… Ангелина. Красивая такая, тёмненькая? На Нефертити похожа была. Отец её так и звал, ловелас плешивый.
— Да.
— Ну, ты вспомнил тоже… — Покачала головой мама, расставляя порции жюльена на другом, праздничном подносе.
— Как он расстался с ней, так мы больше ничего о ней и не слышали. При тебе же это было, помнишь? Перед самым твоим вылетом.
— Да, помню, — ответил я, опустив голову.
Марк меня надул, похоже. Но всё было так похоже на правду… Ещё её игнор. Я и решил, что она сделала свой выбор. Если она не выбрала его, то какого хрена трубку не взяла? А если мне уже всё равно, то какого хрена сейчас так больно?
— А чего ты про неё вспомнил-то? — Спросила меня мама.
— Да просто Марк так её любил, кажется…
— Ну, любил. Потом разлюбил, полюбил Любочку. Нам она очень нравится. Что с тобой, сын? — спросила обеспокоенно она, заметив, как потемнело моё лицо.
— Да так, ничего… Голова болит до сих пор после самолёта.
— Не ври мне, — внезапно сказала мама, уперев руки в боки. — Что ты скрываешь?
— Да ничего я не скрываю, мамуль, — посмотрел я на неё обезоруживающе.
