Ну а как было устоять? У него такие умелые руки и губы, а от его мужественной красоты и энергетики у меня изначально дух захватывало и коленки дрожали… Встряхнула себя мысленно. Вот об этом точно думать не стоит — нам это больше не светит. Это только прошлое… Не стоит ранить сердце этими воспоминаниями. Умерла так умерла! Да и Марат для меня теперь табу по причине его семейного статуса. Я подобную ошибку совершила, поддалась чувствам и предала своего жениха. Но теперь оказаться в роли того, кто разрушает чужую семью, я вовсе не готова.
"
"Руки дрожали от волнения. Марат сказал, что поведал родне нашу историю и то, как у нас вышла Алиска. Теперь мне стыдно вдвойне, а как смотреть в глаза его маме, я вообще не представляю… Он повернулся к нам, сидящим на заднем сидении, и устремил внимательный взгляд на меня.
— Волнуешься? — спросил Марат.
— Да, — не стала скрывать я. — Как я буду с ними общаться? Они ведь знают, что я…
— Что?
— Ну, скажем так, бегала от брата к брату. Сказала бы грубее, но не при ребёнке.
— Ты не бегала. Ты любила. Меня любила. Правда же? Иначе ничего этого бы не случилось. Любимым не изменяют.
Столь неожиданный вопрос взволновал меня ещё больше. Ответила ему хмурым взглядом. Зачем он касается этих тем? Он не понимает, что мне больно, или вообще ничего святого в нём нет? И опять эта фраза, сказанная однажды мне Любой… А Марат? К нему это не относится, что ли? Он ведь женат, а касался, сжимал в своих руках, прижимая как можно плотнее к своему телу, и целовал меня! И хотел меня, судя по напрягу в брюках… Ему-то не стыдно от такой реакция собственного тела на постороннюю ему женщину?.
. Или это он так тонко намекает на чувства ко мне? В любом случае пусть сначала разберётся с женой!
— Нет.
Да.
— Ложь, — хмыкнул он. — Я тебя достаточно уже знаю, чтобы понять, когда ты лукавишь.
Стало ещё более неуютно. Неужели так всем очевидно, какая я идиотка, и что я действительно полюбила того, кто обходился со мной не самым красивым образом? Жене своей, наверное, охапками цветы носил, предложение сделал по-человечески, а меня только и делал, что в постель тащил, хотел ещё и ещё, наградил меня ребёнком и уехал покорять другой континент.
— Марат, ты слишком много на себя берёшь — это раз, — собралась я с духом и ответила ему, голос звучал почти ровно. — Впрочем, как и всегда. Мне бы такое самомнение, как у тебя! Я бы с тобой тогда вообще не связалась, ясно тебе? И ни к чему эти разговоры — это два. Нас объединяет ребёнок и ничего более.
