Когда взорвался танк и загорелось тяжелое штурмовое орудие, оберст понял свою ошибку. Он рассчитывал стремительным ударом и градом снарядов оглушить, ошеломить русских. Пробить брешь в обороне и уничтожить их, как это часто получалось раньше.
Сегодня этот прием не сработал. И атаку он начал с большого расстояния. У русских командиров имелось время пристреляться, а на расстоянии пятисот метров «трехдюймовка» Грабина прошибает семь сантиметров брони.
Вскоре был подбит еще один танк, но оставшиеся машины, не замедляя хода, продолжали атаку.
У русских, кажется, вышли из строя две самоходки. Но остальные, выныривая из-за бугров, островков кустарника и деревьев, по-прежнему вели ответный огонь.
Это был критический момент боя. Чурюмов приказал по рации Карелину взять с собой Тимофея Шмарева и ударить с фланга.
– Вместе с десантом, понял? – кричал капитан. – Давай, Паша! Они уже бронетранспортеры с пехотой двинули. Нет у них резервов.
Связь оборвалась, а фугасный снаряд взорвался среди островка кустарника, где находился минометный расчет.
Кувыркаясь, взлетел смятый ствол, отбросило в сторону минометчика с оторванными ногами.
Самоходка Зацепина выскочила для очередного выстрела из укрытия. Взрыв перебил гусеницу, а несколько крупных осколков продырявили борт рубки. Лейтенанта ударило головой о казенник орудия. На секунды он потерял сознание, а когда зашевелился и попытался встать, увидел, что на него навалилось тело заряжающего.
Зацепин все же приподнялся и не узнал лица товарища, с которым воевали вместе больше года.
Лица как такового не было, крупный осколок снес его. Наводчик пытался снова поймать в прицел «штугу», но не хватало угла поворота.
– Петро, доверни машину! – крикнул он механику.
– Угомонись, – с руганью отозвался тот, поджигая и выбрасывая из люка дымовые шашки. – Молись, чтобы нас на этом пятачке не добили.
«Штуга» выстрелила, целясь в поврежденную самоходку. Дымовая завеса спасла экипаж. Снаряд пронесся над машиной, снова сбив толчком воздуха командира самоходки Александра Зацепина.
Наводчик, тоже оглушенный, добрался до лейтенанта, встряхнул его.
– Саня, живой?
Одновременно увидел мертвого заряжающего без лица и невольно отпрянул.
– Что там? – кричал снизу механик.
– Генку убили. Осколком…
– А командир?
– Живой, только оглушили маненько.
– Замрите оба, – посоветовал механик, уже дважды горевший в подбитых машинах. – Может, не станут добивать.
– А отползти пониже нельзя?
– Гусеницу надо глянуть.
