Человек преображался на глазах – становился доступным и добрым. – Ну ладно. Забегай еще. Редко, к сожалению, встречаемся. Созвонимся как-нибудь. Чтобы наедине посидеть, поговорить. Извини уж, что сегодня так вышло…
– А из слоновой кости все-таки лучше, поверь… – сказал на прощание Оленин, кивнув в сторону комнаты, где ходила, гремя посудой, Феня.
– Я знаю, – Дым Дымыч просто и спокойно кивнул. – Она единственная…
Он подождал, пока Оленин спустится до поворота лестницы, и только тогда закрыл за товарищем дверь.
Вернулся в комнату.
Феня уже сидела, положив свои красивые длинные ноги на стол, и без звука похохатывала.
– Над кем смеемся? Над собой смеемся?
– Над твоим следователем. По особо важным делам. Ну и видок у него был, когда меня увидел. Я чуть не описалась со смеху. Ты заметил?
– Заметил. Лужу под тобой. Я подумал, что он усиленно искал к тебе пути-дорожки…
– Искал. Только не так, как ты думаешь. Как женщина, я на него впечатления не произвела. У него вкус, похоже, другой. Если у ментов вообще бывает вкус.
Им обычно какую надо: морду полотенцем закрыть, чтобы не видеть, и все…
– Может, арестовать тебя хотел? По обвинению в ограблении сбербанка. Так ты скажи, не стесняйся. Мы ему еще бутылку поставим и попросим дело закрыть.
Сохатый переложил ноги Фени на диван. Легкая юбка задралась на живот, полностью обнажив соблазнительные формы. Феня призывно протянула руки, но разговор продолжила.
– Может быть, и арестовать хотел. А что? Запросто. Может, и меня подозревает. Я, правда, сразу про это не подумала.
– В чем подозревает? – не понял Дым Дымыч, склоняясь над ней.
– Ой, да… Я тебе не хотела говорить… Сегодня моего благоверного грохнули. Рядом с офисом. В туалете. Как родился, как жил, так и умер!
Дым Дымыч не зря надеялся на свое самообладание. Он даже не вздрогнул. Только почувствовал легкое першение в горле, выпрямился и спросил чуть растерянно:
– Что?
Она раздраженно села.
– Ну вот… Не хотела же говорить… Не для разговоров к тебе пришла…Весь секс теперь побоку…
– Рассказывай.
Она рассердилась.
– Моего убили сегодня. Он родился так – его мать в туалет пошла, во дворе у них был туалет, деревянный. Там его и родила. И жил он так, по полвечера из туалета не вылазил. И умер так же, сидя на унитазе… А я этому обрадовалась только. Так ментам и сказала, что рада… И сразу к тебе побежала.
Дым Дымыч внимательно посмотрел на Феню.
Потом встал и подошел к окну. На улице гулял ветер. Тугой, тянучий, устойчивый. Гнул кусты сирени.
