– Гуляешь, значит? – я присел к столу и неторопливо закурил любимую «родопину». – Ежели не секрет – по какому такому знаменательному поводу?
– А без повода! Просто обрыдло все. Имею право!"
"– Ясно, имеешь! Кто ж спорит? – успокаивающе помахал я сигаретой в его сторону. – Иногда даже полезно выпить для молодецкого куражу. Но что гласит народная мудрость? «Пей, да дело разумей!» Вторую часть пословицы ты явно игнорируешь. Нехорошо! Давай-ка не темни – что с тобой происходит? В чем проблемы? Может, я смогу помочь.
– Чем?! Пришьешь опять кого-нибудь, да?! – почему-то окрысился боевик, смешно вращая налившимися кровью глазами. Чудак-человек. Неужто он напугать меня пытается? Кретин. На подобный случай агрессивно-неуправляемой белой горячки у меня под курткой сногсшибательное «лекарство» припасено – верный десятизарядный «братишка» с глушителем.
– Могу и пришить, – спокойно и несколько двусмысленно подтвердил я. – Если очень попросишь... Ну так в чем загвоздка? Или ты, как алконавт, просто в очередной запой сорвался?
Могильщик перестал злобно ерепениться и сел наконец за стол, вселяя в меня оптимистичную надежду, что огневое вмешательство свинцовых аргументов сегодня, возможно, и не потребуется.
Я ведь крупный гуманист по жизни и в ход пускаю пистолет лишь в случаях крайней на то необходимости. В натуре.
– Плохо мне, – устало признался Вадим, подрагивающей рукой наплескав себе полстакана водяры. – Те два гаврика так и стоят перед глазами. Которых мы по-тихому в лесу захоронили. Даже по ночам снятся, гады!
– Крыша дымится, – констатировал я.
– Бывает. Тебе надо отдохнуть хорошенько, расслабиться на всю катушку, покувыркаться с девочками попкастыми. И все пройдет – станешь как новенький! На курорт не хочешь смотаться?
– «В Сочи»? – подозрительно вскинул на меня острые глаза Могильщик.
– Ты не так понял! За кого меня держишь?! – я чуть было не оскорбился даже. – Совсем другое имею в виду! Тебе, браток, крайне необходимо с матушкой-природой интимно пообщаться. Поверь слову – помогает от депрессий лучше алкоголя и наркоты.
– Ничего мне уже не надо! – тяжко вздохнул боевик, заглатывая полстакана своего «успокоительного» и одновременно косясь на мой слегка оттопыренный левый локоть. Точно сбрендил Могильщик – не верит, козел, в мою искренность и порядочность. Да если б я решил его замочить, то не стал бы рассусоливать и ходить вокруг да около. Радикальные меры не терпят пустых базаров и принимаются мною – когда надо – быстро и решительно.
