Ясно – не соображает уже ни черта. С такого кола самостоятельно слезть никто не в состоянии. По мясистым ляжкам обильно текли ручейки крови. Я вынул «братишку», охваченный чисто добрым побуждением – шмальнуть ведунью в затылок, чтоб не трепыхалась зря, но моя благотворительность не понадобилась. Вампирша, всхрипнув последний раз, безвольно повисла на «мужском достоинстве» идола, свесив руки на плечи истукана, словно его обнимая. Довольно-таки неприличное зрелище, стоит отметить.
Я повернулся к группе сектантов, хмуро ожидавших своей участи.
– Как и обещал! – демонстративно засунул пистолет под куртку в кобуру. – Слово Монаха – закон! Мочить вас не буду. Пойдем, Цыпа, к машине. Киса, оставляю все на твою ответственность. – Я глянул на толстый брус потолочной балки. – Крепкая, по-моему, штукенция...
– Девку тоже? – уточнил Киса, кивнув на бесхозно валявшееся тело в кожаной мини-юбке.
– Нет, – подумав, отверг я. – Забросишь ее на обратном пути в какой-нибудь травмпункт.
Пускай живет, шалава!
– Погодите, братва! – вдруг отделился от группы сотоварищей сторож кладбища, норовя упасть на колени и схватить меня за руку. – Помилосердствуйте! Я-то не шизик и не маньяк! Ей-богу! С этими придурками связался из деловых соображений – они мне шмотки и рыжье с девок отдавали! Я свой брат, уголовник! Четыре годишника отсидел!
– По какой статье? – деловито поинтересовался Киса, мне подмигивая.
– За кражу! Со взломом!
– Не наш профиль.
Выходит, что не брат! – сочувственно вздохнул Киса и, не выдержав игры, рассмеялся. – Мы-то «мокрушники» по жизни! Ступай обратно, тварь!
Ударом кулака в челюсть Киса вернул сторожа на прежнее место.
– Ладно, погнали домой, Цыпа! – хлопнул я по плечу молодого соратника. – Нам не стоит всякие зверства лицезреть. Вредно для оптимистического восприятия жизни!
* * *Бойкие солнечные зайчики весело прыгали по полировке австрийской спальной мебели, напоминая мне, что жизнь прекрасна и удивительна и пора вставать.
Только успел принять привычный контрастный душ, как нарисовался Киса, блаженно улыбающийся, словно школьник-хулиган, случайно получивший пятерку по поведению.
– Тут, Михалыч, про наше дело пропечатано, – пыжась от самодовольства, сообщил он, кладя передо мною на столик камина-бара местную газету. – В тревожной хронике глянь.
Я пробежал глазами короткую газетную заметку.
