Поднявшись на ноги, отряхиваться не стал – нужды не было. Как смог только что убедиться, паркетный пол здесь являлся образцом девственной чистоты. По ходу, перед самым визитом знатного чиновника ложу тщательно пропылесосили и вымыли. Мысленно я вынес искреннюю благодарность театральной уборщице, а вслух сделал выволочку двум амбалам:
– Я бы вас к себе в кожаные затылки не взял! Чего замерзли?! Стреляли из ложи напротив – мухой проверьте, что почем! Ментов и «Скорую» вызовите по рации!
Синие «близнецы» повернулись к своему шефу, начисто игнорируя мои приказы.
Чайки наглые.
– Выполняйте, – с трудом выговорил Юрий Иванович, выходя из заторможенного состояния прострации. Должно быть, раньше под прицельным огнем ему бывать ни разу еще не приходилось.
Когда муниципальные сосунки, топоча своими тяжелыми ботинками, выбежали в коридор, я склонился над телом Шепота. И был весьма неприятно поражен – оно все еще продолжало дышать, будто это не в него только что всадили две крупнокалиберные винтовочные пули. Я быстро разобрался, в чем дело.
Оба попадания были в грудь, а не в голову, как я рассчитывал. Полнейший кретинизм! А еще за профи Февраль канал! Вот будет фокус, коли Шепот возьмет да и выживет!"
"Словно подтверждая мои мрачные опасения, Гоша шевельнулся в кресле и открыл затуманенные глаза. Зрачки уже подернула прозрачная пленка – это визитная карточка с того света, но взгляд пока что оставался вполне осмысленным.
– Монах, спрячь Машеньку! – прохрипел Шепот, цепляясь окровавленными пальцами за мою левую руку и безуспешно пытаясь выпрямиться.
– Не шевелись, брат, и не переживай! Тебе это сейчас вредно! – Я высвободил запачканную ладонь из его ледяных клещей и добавил совершенно искренне: – С дочерью твоей все будет в порядке! Обещаю!
Должно быть, тревога о судьбе дочери была той единственной ниточкой, что удерживала Гошу на этом грешном свете. Успокоенный моими словами, он слабо благодарно улыбнулся и закатил глаза. В уголках губ лагерного приятеля появились обильные капельки крови – видно, у него были пробиты легкие.
Так и отдал концы Шепот, улыбаясь. Красивая смерть, ничего не скажешь. Я даже позавидовал слегка где-то в глубинах души.
– Вы же опасно ранены! – услышал я обеспокоенный возглас за спиной.
Оглянувшись, увидел круглые глаза Юрия Николаевича, явно удивлявшегося моей невероятной живучести. Он, святая простота, даже руки вперед протянул, желая, по ходу, подхватить меня, когда я начну падать.
– Пустяки. На мне хороший бронежилет, как всегда.
