Так как головой месячного поросенка все, чисто по-городскому, побрезговали, Макс зашвырнул ее обратно в свинарник.
– Сородичи махом сожрут и имя позабудут спросить! – ухмыльнулся он. – Одно слово – свиньи!
– К такой знатной закуси надо бы и выпивку сообразить, – высказал дельное рацпредложение Калмык. – Можно парочку поросят толкнуть за самогонку или брагу местному населению. Старикашка-сторож только в пять нарисуется, никаких следов не останется уже...
– Но он же засечет, что вместо тридцати двух поросят осталось лишь двадцать девять! – показал осведомленность в арифметике и заодно свою трусоватую мелкую сущность Макс, пытаясь не допустить «рацпредложение» к «госприемке», которую всегда осуществлял Ягода, как «старшой» в их маленькой бригаде.
– Идея стоящая, – подумав чуток для вящей солидности, кивнул Ягода. – Тебе и банковать, Калмык, как зачинщику!
Того уговаривать не пришлось. Мигом вытряхнув на траву селедку и хлеб из холщового мешка, больше похожего на объемную котомку бродяги, Калмык скрылся с нею в свинарнике.
Уже через пару минут вынырнул во двор, победно держа обеими руками мешок, в котором активно шевелилась и повизгивала их «валюта».
– Я мухой! – обронил Калмык, перепрыгивая через низкий тростниковый частокол, огораживающий дворик. Скоро его приземистая сутулая фигура исчезла из виду за палисадником ближайшего к ферме домишки.
Отшвырнув сапогом не в меру ретивую беременную дворнягу, Калмык без стука вошел в сени, а из них в горницу."
"За широким деревянным столом сидел сухонький старик, уныло уставив свои бесцветные, поблекшие глаза в мутное оконце.
Из хрипящей радиолы, наверное, одного возраста с хозяином, лился мощный поток металлического рока.
– Привет, металлюга! – оскалился вошедший, усаживаясь на скамью напротив хозяина.
– Ошибочка. Меня Мефодием зовут, – прошамкал старикашка, вздевая на нос круглые очки с выпуклыми стеклами в железной оправе. Некоторое время удивленно изучал незнакомое и небритое лицо непрошеного гостя.
– Тебе что нужно, мил человек?
– Бартер хочу предложить, – Калмык положил на стол копошащийся мешок. – Самогон есть в наличии?
– А на что он мне сдался? – Старик неуверенно потыкал своим кривым заскорузлым пальцем мешок. – Живой, кажись?
– Ясно, живые! – отрезал Калмык. – И нечего лапать, раз самогонки нет!
– Как нет? – изумился старик. – Навалом! Куда ж я без родимой? Даже огород обиходить сил уже нема. За все приходится платить нонче.
