Всего-то одно-единственное заветное слово пытался втолковать ему упорный хозяин, но упрямый попка ни в какую не желал запоминать такое простое и милое сказуемое – «наливай!».
В клетке Наркоша не хотел селиться принципиально. Видно, в хозяина характером пошел. Эта гордая его черта немного утешала Франта, и он не препятствовал свободолюбию, хотя попка, по недомыслию птичьему, гадил где ни попадя.
Франт долго ковырялся с многочисленными замками квартирной двери, больше похожей на металлический вход в секретный бункер.
Чтоб сохранить невесомо-парящее настроение, зажег в обеих комнатах и даже кухне электрический свет. Зачвокав что-то неодобрительное, Наркоша перепорхнул с любимой люстры на шкаф, с опаской кося оттуда на своего хозяина оранжевым глазом. Он-то отлично знал, какие непредсказуемые поступки случаются у того. Вчера вот тапки в него швырнул. Если б бдительный Наркоша вовремя не увернулся – запросто заимел бы сотрясение своих попугайских мозгов.
По укоренившейся привычке Франт никогда не смешивал алкогольные напитки.
Поэтому достал из бара немецкую «Смирновку», с которой и начал сегодняшний полет в искристо-лазурное пространство счастливого забытья.
И только после этого вынул из кармана конверт с вынесенным кому-то смертным приговором.
– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит! – хохотнул Франт, вытряхивая содержимое надорванного конверта на обеденный стол. Сначала, как всегда, пересчитал деньги. Три тысячи долларов полусотенными купюрами. Аптечная точность. С цветной фотографии «Полароида» на него жизнерадостно глядел пятидесятилетний импозантный мужик с ухоженной седой бородкой клинышком.
Франт пристрастно всматривался в глянцевое фото, стараясь отыскать какую-нибудь неприятную черту в благообразной внешности мужика. Всегда легче работать, если «объект» не внушает тебе ни малейшей симпатии. Не найдя в лице даже намека на скрытые пороки, Франт за неимением лучшего придрался к улыбке:"
"– Ишь, как лыбится ласково-нежно! По ходу, гомик по жизни! И бородку мефистофельскую отрастил! Гонит, в натуре, что такой же продуманный! Козел мохнорылый!
Успокоившись этими, весьма полезными для будущей работы проблесками неприязни, Франт повернулся в кресле к нахохлившемуся Наркоше:
– Ну что, браток? Западло тебе «наливай» сказать? Чудо в перьях! Обойдусь и без тебя.
Плеснув в высокий бокал импортной водки, смакуя, выпил. Уже немного непослушными пальцами вставил в видеомагнитофон кассету с концертом Любы Успенской.
