– Даже не верится, что все-таки развязался! А здорово ты вздул Серого! Так ему и надо, шакалу!
Мне бы остаться одному, отдохнуть от впечатлений, но не мог я вот так просто прогнать коротышку, которого, как видно, никто нигде не ждал.
– Слушай, я все хотел спросить – зачем ты тогда билетами в кино торговал? Ведь бабки, как понимаю, у тебя всегда водились. Верно?
Дантист, казалось, был сильно смущен, даже глаза отвел в сторону.
– Да. Бабки имелись – точно. Но... не мог я на них сестренке подарок купить..
. Короче, не хотел, чтоб она возилась с игрушкой, купленной на такие деньги... Ворованные!
Я даже немного растерялся от такой неожиданной щепетильности и тонкости души – мне, признаться, подобная мысль и в голову не пришла бы.
– Ну ладно! А спекуляция билетами – чистый благородный труд?
– А что? Тут никакого обмана. Желают – берут, не желают – не берут. И, главное, никакого насилия...
Вечерело. Суетливый шум улиц начал понемногу утихать. Солнце еще не скрылось, но на темной голубизне небосвода уже угадывалась ущербная луна.
"
"Отоспавшийся за день, свежий ветерок без дела бродил по городу, из шалости забираясь иногда в водосточные трубы и весело посвистывая оттуда, призывая своих братьев-ветродуев на игру.
– Ну, пожалуй, простимся, Дантист! – протянул я руку.
– Меня зовут Альберт, – как-то смущенно улыбнулся тот, отвечая на рукопожатие.
– Прощай, Альберт!
– Счастливо, Евгений! Зря все же бабки отдал, они бы тебе еще пригодились.
– Пустяки. Все ол райт.
Не спеша, я направился домой.
Какое-то чувство неясного беспокойства заставляло невольно замедлить шаги. Вот и не верь после этого предчувствиям!
Дома меня поджидал наряд милиции и мама с посеревшим лицом, твердившая, как заклинание, что все это недоразумение...
После обыска, на котором в качестве понятых присутствовали соседи, меня, втолкнув в милицейский «газик», доставили в камеру предварительного заключения.
Дело в том, что покойный сержант, еще когда мы были в магазинах, записал, бюрократ, номера мотоциклов, не поленившись стереть грязь.
Как я позже узнал, Генрих, Артист и Серый были задержаны уже в парке – какой-то сознательный гражданин звякнул в дежурную часть, что там дерутся хулиганы.
Следствие и суд прошли для меня кошмарным сном. На суде, уже наголо обритый, я вел себя вызывающе-нагло – только это помогло мне не унизиться до слез.
Мама, мгновенно постаревшая, сидела в зале заседаний, опустив голову, будто это судили ее.
