Чему я благодарен лагерным годам, так это тому, что они вырабатывают в человеке бессознательно-звериное чутье к опасности.
– Занимательная историйка. Жаль, раньше не был в курсе... – Могильщик плеснул в рюмки остатки коньяка и глянул на наручные часы. – Давай на посошок. У тебя длинная дорога впереди.
– Не понял. Уже полночь, автобусы не ходят. – Не притрагиваясь к рюмке, я ждал ответа.
– В том и суть, что время твое уже вышло. Слышишь?..
В замке входной двери повернулся ключ, и в комнату зашли два молодых субъекта с лицами, явно не предвещавшими ничего хорошего.
Я узнал обоих."
"– Как же так, Могила?! – недовольно проворчал Киса, черноволосый парень лет двадцати пяти, которого я встречал в Екатеринбургской колонии. – Машина у подъезда, а клиент все еще не запакован... До места путь не близкий.
Цыпа, ровесник Кисы, но с хохлятской наружностью, невозмутимо прислонился к стене и неторопливо закурил.
– Не по правилам сдаешь карты, Могильщик. Мы подписывались только вывезти труп на карьер. Об участии в «мокрухе» базара не было.
Это твоя проблема. Монаха помню по зоне, сукой он не был и причин валить его без убедительного стимула не вижу... Заказ и «капусту» получил ты – тебе и банковать.
– Да накину я вам! Крохоборы дешевые! – взвился Могильщик. – Киса! Неужто и ты в кусты?!
– Я – пас, – флегматично ответил Киса и, узрев на журнальном столике забитую папиросу, тут же сунул ее себе в рот. – Пыхну, пока вы разбираетесь. Если в силах, кончай Монаха сам. Но лучше и не пытайся – Монах тебе не по зубам – на моих глазах в штрафном изоляторе одного бугая на больничку спровадил.
Тот так и остался калекой.
Поведение соратников Могильщика меня приободрило, особенно грела мысль о «нагане», больно упиравшемся цилиндриком глушителя в копчик. Кстати, в сложившихся обстоятельствах эта боль показалась чуть ли не наслаждением. Должно быть, все же бытие на самом деле определяет сознание.
– Лады, Могильщик, – я беспечно взял рюмку и опрокинул ее в рот, решив немного поиграть и выяснить интересующие меня моменты.
– Жизнь не стоит того, чтобы за нее цепляться. По крайней мере, моя забубенная. На карьер так на карьер. Обрыдло барахтаться, как той лягушке. Все одно из сметаны мне масло не взбить... Но напоследок удовлетвори любопытство – значит, встреча в пивнушке не случай? И кому за каких-то полмесяца на воле я успел солнце заслонить?
– Ты настоящий мужик! – голос Могильщика обрел прежнюю уверенность. Воспрянув духом, он достал из комода плоскую бутылку коньяка.
