Правила внутреннего распорядка не разрешали служащим носить на работе цветы в петлицах.
В течение всего дня приказчики, старавшиеся снискать расположение заведующего, восхищались его цветком.
– Никогда не видел такой прелести, – говорили они наперебой. – Неужели вы сами его вырастили?
– Ну да, – отвечал тот с улыбкой, и его умные глаза сияли гордостью.
Заведующий снял цилиндр, надел другой сюртук и взглянул на письма, а затем на ожидавших его людей. Он слегка поманил пальцем, и первый в очереди переступил порог конторы.
Люди входили по одному и отвечали на его вопросы. Вопросы были немногосложны; задавая их, заведующий не спускал глаз с просителя.
– Возраст? Стаж? Почему ушли с работы?
Он выслушивал ответы с невозмутимым видом. Когда настала очередь Филипа, ему показалось, что заведующий посмотрел на него с любопытством. Филип был прилично одет и чем-то отличался от остальных.
– Стаж?
– К сожалению, у меня нет стажа, – сказал Филип.
– Не годитесь.
С тем Филип и вышел из конторы. Испытание оказалось далеко не таким мучительным, как он себе представлял, так что он даже не почувствовал особого разочарования. Вряд ли он мог рассчитывать получить место при первой же попытке. Он сохранил газету и теперь снова просмотрел объявления; одному магазину в Холборне тоже требовался приказчик, и он отправился туда, но оказалось, что там уже кого-то наняли.
Если он хотел сегодня хоть как-нибудь поесть, ему нужно было попасть в мастерскую Лоусона, прежде чем тот уйдет обедать, поэтому он отправился по Бромптон-роуд к Йоменс-роу.
– Послушай, – сказал он Лоусону, сначала поговорив для приличия о чем-то еще, – у меня до конца месяца туговато с деньгами. Ты мне не одолжишь полфунта?
Господи, как трудно было просить денег; он припомнил небрежность, с какой студенты одалживали у него мелкие суммы, отнюдь не собираясь отдавать; многие держали себя при этом так, словно оказывали ему одолжение.
– С радостью, – сказал Лоусон.
Но, порывшись в кармане, он нашел всего восемь шиллингов. У Филипа упало сердце.
– Ну, тогда одолжи пять, – сказал он небрежно.
– Пожалуйста."
"Филип пошел в баню, истратив на это полшиллинга. Потом он поел. Он не знал, как скоротать вечер.
