Он приносит мне удачу, – заявил Грегори.
– А у этой крепкая хватка, – заметила Гиацинта, повернувшись, чтобы все увидели ее мизинец в кулачке младенца.
– Они обе совершенно здоровы, а вы ведь знаете, близнецы часто очень слабенькие, – сказала повитуха.
Грегори наклонился и поцеловал Люси в лоб.
– Я счастливчик, – прошептал он.
Люси слабо улыбнулась. Она тоже чувствовала себя невероятно счастливой, но в силу усталости лишь прошептала:
– Мне кажется, пора остановиться. Прошу, скажи, что этого достаточно.
Грегори с любовью улыбнулся.
– Пора остановиться, – заявил он. – По крайней мере, я уж постараюсь.
Люси благодарно кивнула. Ей тоже не хотелось отказываться от радостей супружеской постели, но должен же найтись способ покончить с этим нескончаемым потоком младенцев.
– И как мы их назовем? – спросил Грегори, корча рожицы малышке на руках у Гиацинты.
Люси кивнула повитухе и отдала ей дочку, чтобы снова лечь. У роженицы тряслись руки, так что она боялась не удержать ребенка даже на постели.
– Разве ты не хотел назвать дочь Элоизой? – прошептала она, закрывая глаза. Они назвали всех своих отпрысков в честь собственных братьев и сестер: Кэтрин, Ричард, Гермиона, Дафна, Энтони, Бенедикт и Колин. Имя Элоиза казалось очевидным выбором для следующей дочери.
– Знаю, – ответил Грегори, и Люси поняла по его тону, что он улыбается. – Однако я не рассчитывал, что их окажется две.
Услышав последнюю фразу, Гиацинта развернулась и возмущенно воскликнула:
– Вы назовете другую Франческой!
– Ну, она же следующая, – слегка самодовольно выпалил Грегори.
Гиацинта застыла, разинув рот, и Люси бы не удивилась, если бы у золовки из ушей повалил пар.
– Поверить не могу! – воскликнула та, сердито глядя на брата. – Ты назовешь своих детей в честь всех братьев и сестер, кроме меня!
– Это просто счастливое совпадение, уверяю, – поддразнил ее Грегори. – Я полагал, что мы и Франческу обойдем вниманием.
– Вы назвали дочку даже в честь Кейт!
– Но ведь она стала нашим купидоном, – напомнил Гиацинте брат.
– А ты напала на Люси в церкви.
Люси прыснула бы со смеху, будь у нее больше сил.
Гиацинте, однако, было не до смеха.
– Она же выходила замуж за другого!
– Как же ты злопамятна, сестрица. – Грегори повернулся к жене. – Она просто не может этого забыть. – Он снова держал на руках одну из новорожденных, вот только кого именно, Люси представления не имела. Да и муж вряд ли это знал."
"– Малышка – красавица, хотя такая кроха.
