– Ладно. Черт с вами. Вы хотите деньги, Трибуле? Много денег?
– За что?"
"– За «Принцессу грез».
– Чего-чего?
– Вот видите, какой вы дурак, Трибуле, – мягко сказал Видок. – Вы даже не знаете, как называется ценная вещь, которую вы захапали. Ну признайтесь, зачем вам она? Вы же не успеете сделать с ней двух шагов, как вас зарежут. А может, вас уже пытались зарезать? А? Почему вы так быстро покинули улицу Четырех Ветров?
Трибуле отвел глаза.
– Если вы вернете эту вещь французской короне, я добьюсь, чтобы вам назначили приличную ренту.
Заметьте, словом не обмолвлюсь о том, что вы пытались присвоить бриллиант себе.
– Отвяжитесь, – буркнул Трибуле, но уже не так злобно, как раньше. Видок почувствовал это.
– Вы ведь не сможете все время скрываться. Другие тоже вас ищут, и считайте, вам повезло, что вас нашли не они, а я. Я-то играю на стороне закона, а они – нет. За такой камушек они убьют вас не задумываясь.
– О боже, как интересно, – пророкотал чей-то ленивый голос. – Папаша Видок в роли проповедника! Умереть можно!
Алексей вскинул пистолет, но было уже поздно.
Сразу десяток дул нацелился ему в голову и грудь, а во главе этого великолепного отряда стоял не кто иной, как мсье Родольф Эльстон собственной персоной.
Глава двадцать пятая,
в которой появляется зеленый камень, а кое-кто испытывает потрясение
– Большое спасибо, мсье Видок, что привели нас прямиком к мсье Трибуле, а то мы уже с ног сбились, разыскивая его, – сказал Эльстон с легкой издевкой. – Огюстен наверняка вас отблагодарит… Нет, мсье Каверин, бросьте, пожалуйста, пистолет на пол.
Вот так. Мсье Видок, держите руки так, чтобы я их видел. Жаль, мне велели доставить вас живьем, не то бы я… ну да ладно. Теперь выходите. Да-да, и вы тоже, мсье Трибуле. Кстати, если вы еще не в курсе, меня зовут Альфред, и я сердечно рад познакомиться с вами.
Угрюмый Алексей, Видок и Трибуле под конвоем спустились по лестнице и пересекли двор. Почему-то в голове у Каверина вертелось только известное русское выражение «влипли».
Во дворе пленников усадили в карету.
Кучер хлестнул лошадей, и экипаж покатил по улице, а оборванцы бежали по бокам и улюлюкали, пугая редких припозднившихся прохожих. Эльстон сидел в карете и держал пленников на мушке.
– Приехали, – сказал он минут через двадцать. – Вылезайте.
Кошка с мяуканьем бросилась Видоку под ноги, он отшатнулся и едва не упал. Пленники поднялись по ступенькам какого-то бедного, кособокого домика и оказались в большой и довольно опрятной комнате.
