Широко осклабившись хищной видоковской ухмылкой, тот держал в руке дымящийся пистолет.
– Сударь! – вымолвил молодой человек, как только обрел дар речи. – Но… но ведь у вас не было ног!
– Типун вам на язык! – в сердцах отозвался Видок. – Тьфу! – И он даже плюнул.
Алексея разобрал смех.
– Нет, ну вы все-таки… Старый мошенник, вот вы кто! Зачем вы подсунули мне подделку?"
"– А я что, похож на идиота, отдавать вам такую ценность? – обиделся Видок. – Саму «Принцессу грез""! За кого вы меня принимаете?
– Простите, – сказал Алексей.
– Я… Я не могу выразить, до чего я вам благодарен.
– Да ну, не стоит, – махнул рукой Видок. – Все равно все уже кончилось.
– Нет, но «Санлис»… Как вы догадались, что это не город?
Видок прищурился.
– Милый мой, до Санлиса знаете сколько тащиться? Десять лье, не меньше! Конечно же, я понял, что имеется в виду этот «Санлис». – Он кивнул на потемневшую от времени вывеску, в которой красовалось несколько дырок от пуль. – Я ведь знаю назубок все злачные места Парижа.
– А нам вы ничего не сказали! – упрекнул его Алексей.
– К чему вам подробности? – фыркнул Видок. – И потом, я бы все равно вас не оставил. Из-за вас мне пришлось проделать трюк, к которому я прибегал всего раз в жизни. Знаете, как я приехал сюда? Под днищем вашего экипажа! Ох! Я уж думал, пришел мой смертный час! Но ничего, все обошлось.
– А полицейские? – спросил Алексей.
– Они сидели в засаде тут неподалеку. Но я все равно решил на всякий случай подстраховаться. Я же не был уверен на все сто.
Меж тем жандармы вокруг них продолжали делать свое дело – забирали раненых и тех из бандитов, кто не пострадал во время перестрелки. Одни пленники ругались, другие угрюмо молчали, и на их лицах застыла тупая покорность судьбе. Видок довольно хмыкнул.
– Ну, слава богу, – сказал он. – Шайке Огюстена конец.
Алексей поглядел на своего недавнего врага, и отчего-то у молодого человека сжалось сердце. Огюстен лежал на земле, откинув в сторону одну руку, возле которой валялся испачканный грязью цилиндр.
Мышиный Король походил на ребенка, по недоразумению облачившегося в одежду взрослого. Маленькая мышка, Мими, металась у него на груди и жалобно попискивала. Ее лапки были в крови – две пули прошили Огюстена насквозь. Мгновение – и из похожих на бусинки глаз мышки покатились слезы. Она плакала совсем как человек.
– Бедная, – сказала княжна и сама расплакалась. Она наклонилась, взяла мышку и прижала к себе. – Обещаю, я тебя не оставлю.
Видок встряхнулся.
