Факты же известны только Жанне Лагранж, потому что единственный сын Симона умер от чахотки еще при жизни отца, а жена Симона – через два года после похорон мужа.
– А жена сына? – быстро спросил Алексей.
Видок иронически покосился на него.
– Умерла в родах, милый мой, при рождении Жанны. Вы что, всерьез думаете, что я мог ее пропустить? Нет, Жанна – это наша единственная нить.
– Да ведь ей было лет пять, когда убили ее деда, – напомнила Полина. – Почему вы думаете, что она непременно должна что-то знать?
Видок поднял палец.
– Во-первых, не пять, а семь. А во-вторых, ее нашли плачущей неподалеку от тела Симона. Значит, она что-то видела. Возможно, даже видела, как он погиб. И вот еще что. Старика и девочку обнаружили в заброшенной церкви, но кроме Симона там был еще один труп. Опознать его не удалось, потому что пуля угодила в лицо. Я бы многое отдал, – задумчиво прибавил Видок, – чтобы узнать, кто это был.
* * *Алексей возвращался домой со смешанным чувством. С одной стороны, он был доволен, что проходимцу Эльстону не удалось извлечь никакой выгоды из писем, которые он выманил у доверчивой молодой девушки.
С другой стороны, Каверина тревожило, что он сам вместе с Полиной попал в кабалу к Видоку, и, возможно, надолго. С третьей стороны… с третьей стороны у них не было выхода, кроме как согласиться на условия бывшего каторжника. Алексей хорошо знал Видока и понимал, что в случае отказа тот не замедлит привести угрозу в исполнение. Поэтому молодой человек обратился мыслями к хорошенькой кокетливой Жанне Лагранж, которую ему, по образному выражению Видока, предстояло «разговорить».
– Разумеется, – сказала Полина, – надо будет как-то попытаться выведать у нее, что ей известно. Вопрос только в том, как.
Видок кашлянул, и в глазах его мелькнули и погасли иронические искорки.
– Умоляю вас, мадемуазель, не забивайте себе голову такими пустяками, – скрипучим голосом промолвил старый сыщик. – Разговорить Жанну – дело мсье Каверина, ему оно должно удаться как нельзя лучше.
– И как вы себе это представляете? – насмешливо поинтересовался Алексей у Видока.
– Я просто подойду к ней в коридоре и небрежным тоном справлюсь: «Скажите, милая, вы не помните, случаем, кто пристукнул вашего дедушку в 1822 году?»
Видок хищно осклабился.
– Ну зачем же так грубо, мой мальчик! Уверяю вас, вам будет куда проще выпытать нужные нам сведения, если вы будете ее допрашивать, хм, между простыней и одеялом.
Реакция присутствующих не обманула его ожиданий.
