Ведь высокий лорд рассчитывал на другую картину! Какого беса Алексия не здесь?
Очень глубокий вдох, и лишь теперь Дрэйк направился в гостиную. Остановился напротив панно с родовым гербом и недобро прищурился.
Несчастный веник оказался сжат так, что будь он шеей какого-нибудь преступника, та давно бы сломалась.
— Ну Алексия. Ну Алексия… — то ли выдохнул, то ли прохрипел Дрэйк.
Девица украла родовой артефакт! — мелькнула первая мысль. Она была яркой, упругой, почти материальной.
Но следом пришла другая, здравая — украсть родовой артефакт невозможно.
Лишь в том случае, когда тот находится в фазе глубокой деактивации. Кинжал под эти параметры не подходил, он просто спал.
Новый вывод был хуже предыдущего.
Дрэйк развернулся и направился к креслу. Упал в него и, отбросив на пол букет, уставился на люстру. Алексия не воровала. Эрон сбежал. Пробудился каким-то образом и переехал вместе с леди.
Вот же… предок! Да что же ему спокойно-то не жилось?
Дрэйк прикрыл глаза, воскрешая в памяти события последних дней.
Там было много странного, но один эпизод вдруг прояснился.
Вернее, почти прояснился. Требовалось уточнить.
Дрэйк достал коммуникатор и, приложив палец к переговорному кристаллу, стал ждать.
Список контактов, внесённых в структуру его кристалла, был сильно ограничен, но контакт секретаря приёмной комиссии имелся. Старик ответил после третьей попытки вызова:
— Слушаю вас.
— Доброго вечера, — недружелюбно бросил Дрэйк.
Дождался, когда до старика дойдёт кто именно звонит, а потом спросил:
— Скажите, любезный… Факт зачисления Алексии Рэйдс как-то связан с моим замечательным предком, с лордом Эроном?
Врать не рекомендовалось, это было понятно по тону, а секретарь идиотом никогда не был.
Но всё равно замялся:
— Эм… Неловко признавать, лорд Дрэйк…
— Привиделся? — нетерпеливо выпалил рыжий.
— Прислышался, — наконец сдался секретарь. — И голос такой, знаете… Сердитый, как у вас сейчас.
Признание далось старику нелегко. Он стеснялся этого эпизода, в тайне опасаясь, что голос Эрона — галлюцинация и признак маразма.
А в маразм не хотелось. На покой тоже. Секретарь приёмной комиссии очень свою работу любил!
Испугавшись реакции Дрэйка, старик принялся объяснять про данные замеров, про агрессивное поведение Бертрана и притягивать за уши все прочие, уже слышанные высоким лордом аргументы.
Короче, оправдываться.
Но оправдания были не нужны. Дрэйк прекрасно знал, что противостоять Эрону, особенно если тот чего-то очень хочет, почти бесполезно.
