— Странное дело, — заметила Цура. — После войны люди в деревнях вернулись туда, где укрывались от опасности их предки: в старые церкви, замки и тому подобное. А вот стеклянные офисные здания и панельные многоэтажки никому не сдались…
— Мы, в Глазго, ушли в подземку.
— Но тоже не все, — грустно сказала старуха. — Наверное, когда в туннели набилось достаточно народу, охранники просто заперли двери?
Юэн не раз натыкался на груды скелетов у входов в метро и пытался представить себе отчаяние, которое чувствовали в те последние дни люди, оставшись наверху, вдали от любимых.
Он ничего не ответил, но Цура заметила на его лице грусть.
— Старые здания — отличное укрытие, — продолжила она. — Подземные склепы и толстые стены спасали от осколков, радиации и холода. А когда, уже после войны, началась ежедневная борьба за воду, топливо и еду, эти постройки давали своим жителям много преимуществ.
— Их ведь для того и строили изначально, — сказал Юэн.
— У нас была такая цивилизация, что мир казался крохотным… — задумчиво произнесла Цура.
— А спасли нас, в конце концов, стены, поставленные далекими предками…
Тут Юэна посетила внезапная мысль, и он поспешил ее озвучить:
— А что делали цыгане в первые годы?
— Выжили немногие. Сгинули от бомб, эпидемий и прочих ужасов войны. А самые умные и проворные ушли в поля, подальше от всех.
Она вздохнула и повела плечами, как будто на нее вдруг свалился огромный груз.
— Первое время нас косили болезни, голод, холод и черный дождь — он часто шел после ядерных бомбежек.
— А как выкарабкались вы с вашим табором?
— Многие из наших умели работать по металлу. Однажды, недалеко от деревни Пикеринг, мы нашли одно интересное сооружение, — Цура говорила, не отрывая глаз от старого железнодорожного моста, по которому она собиралась проехать. — Это было паровозное депо. Развлечение для туристов, — сказала она и улыбнулась сама себе: до того нелепо звучало сейчас это слово. — Там мы построили фургоны из того, что было под рукой, и пустились в путь. Встречали других цыган — передавали им чертежи.
Так и повелось. Теперь все цыгане Британии путешествуют в таких фургонах. Всего по стране сейчас разъезжает таборов двадцать.
Впереди все было завалено щебнем и булыжниками, и дальше Цуре пришлось ехать к замку по дорогам, на которых, как ни странно, не было ржавых автомобильных остовов."
"— Вы живете лучше всех. Даже лучше, чем в Глазго, — сказал Юэн.
— Мы кочуем, Юэн. От одного хлебного места к другому. Первые люди тоже так жили.
