Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

Потому что не могу отказаться, потому что пойду против всего мира, а не только против своего отца, если это нужно, чтобы защитить ее.

Через несколько дней мы поедем в Холмы, и я не собираюсь скрываться. А если я заявлю свои права на нее – будет война, и я пока не уверен, что сумею выйти из нее победителем. Вот такой парадокс. Я собираюсь ценой собственной жизни, если потребуется, добиться цели, которую никогда перед собой не ставил. У Холмов должен быть повелитель, но, пока это мой отец, Флави в опасности. Вряд ли он отступится только потому, что его игрушка приглянулась мне.

Вероятнее всего, его это только разозлит и раззадорит. Отобрать у меня, в очередной раз продемонстрировать свою силу – он такого не упустит. Только вот сейчас я буду сражаться до последнего. Потому что теперь мне есть за что.

Флави вскочила резко, понимая, что наше время почти на исходе, поцеловала в щеку, и я едва удержался от того, чтобы не поймать ее и не поцеловать горячо и долго. Так, чтобы кровь зашумела в ушах. Но если поцелую, то уже не отпущу, а ей и правда надо учиться.

Да и мне. Но первую пару я могу прогулять, там ничего интересного.

Девушка убежала, а я остался на крыше в одиночестве. Правда, оно оказалось недолгим.

– Ты понимаешь вообще, что творишь?! – Сзади неслышно подошла Сабрина. В ее голосе слышались слезы, а значит, сейчас будет истерика.

Я лениво обернулся и отстраненно посмотрел на нее.

– Это глупо! – с энтузиазмом начала она. – Ты в прошлый раз чуть не умер из-за нее. Из-за того, что твой отец считает ее своей.

Я не знаю, какие у него планы на Флави, но в них точно нет тебя. Не суйся к нему! Сильх, пожалуйста, не вставай у него на пути.

– Это никого не касается. Ни его, ни тебя.

– Я за тебя волнуюсь, идиот! – Она нервно стряхнула слезы с ресниц и уселась рядом со мной на край крыши. Если Флави смотрелась тут естественно, ей шла крыша, то за Сабрину я боялся. Девушка нервничала, и ее действия – лишь попытка быть ко мне ближе. Неумная и неумелая.

– Встань, – попросил я.

– А то что? – зло поинтересовалась она и продолжила болтать в воздухе ногами.

– Не хочу объяснять, почему на газоне твой труп.

– Думаешь, я кинусь вниз из-за тебя?

– Ты не любишь высоту, она не любит тебя. Это не игрушки, – уклончиво ответил я, вообще не желая с ней разговаривать. Ни на эту тему, ни на другие.

– Моему душевному равновесию точно не пойдет на пользу твоя смерть, – улыбнулся я. – Уйди, Сабрина, пожалуйста. Без скандала.

– И оставить тебя ей? – зло хмыкнула она.