Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

Сабрина старалась копировать поведение моей мамы, но получалось у нее плохо. Она боялась, и скрыть это у нее не вышло. Вопрос, кого: Сильха или повелителя?

– Мы не вместе. Странно, что она тебе не доложила, – как ни в чем не бывало отозвался Сильх, отрезая себе кусок мяса и отправляя его в рот. – Кстати, передай мои комплименты своему повару. Видимо, он работает лучше, чем твои осведомители.

– У влюбленных бывают размолвки. – Повелитель последовал примеру сына и снял пробу с мяса, а потом запил его вином. Иллюзия светского разговора.

– У влюбленных – да, – не стал спорить Сильх и посмотрел на девушку. – Я влюблен в тебя, Сабрина?

Она растерялась. Не ожидала от Сильха такого вопроса, потому что ответ на него был слишком очевиден для всех присутствующих.

– Что «ну»? Я хоть когда-нибудь говорил тебе о том, что влюблен? Или, быть может, давал ложную надежду? – поинтересовался принц с ленцой в голосе, пристально разглядывая свою бывшую и заставив ее покрыться пятнами.

– Нет… – опустив глаза, призналась она.

– Мужчины немногословны, – парировал повелитель.

– И тем не менее сказать о любви своей девушке я способен. Сабрина никогда ей не будет. Разговор закончен? – отрезал Сильх.

– Нет. Я только его начал. Завтра ты сделаешь ей предложение. Праздник – прекрасный повод. Зал уже украшен, и твой жест будет смотреться уместно.

В голосе повелителя не предложение и не просьба. Это приказ. Такой, которого ослушаться – значит подписать себе смертный приговор.

– Какие-то проблемы, Флави? – холодно спросил повелитель, и я почувствовала себя Сабриной. Не знала, что сказать. Он только что втоптал меня в грязь, унизил и при этом ждет улыбки и извинений. А я не могу бросить ему открытый вызов, он на примере мамы показал, как жесток может быть, но и извиняться тоже не хочу.

– Конечно, проблемы, – ответил за меня Сильх. – Именно с ней, а не с Сабриной я целовался на лестнице. Не верю, что тебе не донесли. Свадьбы по твоей указке не будет.

– Нет. Мы не будем смотреть. – Сильх поднялся из-за стола. Сделал это первым, что нарушает все нормы приличий. – Смирись, я не подчиняюсь твоим правилам. У тебя нет надо мной власти. И над Флави тоже.