Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

Эльрих был не один. За его спиной маячила мама, испуганная, но пытающаяся это скрыть, а также личная охрана – несколько фейри, одетых во все черное. Мы все же вывели повелителя из себя. Он был дико зол. Вопрос: правильно ли сделали? И сможем ли заплатить цену за свое счастье?

Мне не хотелось бы его лишиться.

– Ты никогда не была послушной, Флави. Неужели я не ясно выразился? – тихо и угрожающе спросил повелитель, делая шаг нам навстречу. Плащ взметнулся за спиной и заискрил. На мой вкус, излишне театрально. Он привык пугать одним своим видом, но, кажется, у меня выработался иммунитет.

А еще я внезапно поняла: меня не простят. А я и не хочу прощения, значит, можно и не пытаться изобразить хорошую девочку. Ведь я никогда ей не была. И повелитель очень долго мне потворствовал.

– Ты слишком долго шел, – с усмешкой заявила я, даже не пытаясь натянуть на плечо съехавший ворот рубашки. – Мы с Сильхом вместе, и ничто не сможет это изменить. Я не достанусь тебе. Ясно? И наплевать на твои угрозы, желания и приказы!

– Флави, о чем ты? – подала голос мама.

Она была встревожена и пыталась пробраться ко мне, но Эльрих ее остановил, перегородив рукой дорогу.

– О чем она? – жестко спросил он у мамы, и та побледнела.

Эльрих боялся, что это мама проболталась? Как интересно…

– Что, неожиданно? – фыркнула я. – Я слышала ваши милые разговоры и планы на мое будущее. И не стану украшением повелителя, когда он решит, что у его предыдущей женщины подпортился товарный вид! Мама, я не твоя абсолютная копия, только более свежего года выпуска! И не позволю решать за меня, с кем мне быть!

– Она моя, – заявил Сильх, загораживая меня своим телом.

На отца он смотрел со злой решимостью.

– Твоего тут ничего нет, – припечатал повелитель. – В Холмах все принадлежит мне. Включая Флави. Все упирается лишь в то, когда я реализую свое право собственности.

– Никогда, – отрезал Сильх уверенно. – Она никогда не станет твоей. Неважно, на что мне придется пойти ради этого.

– Проблема в том, что ты не можешь сделать ничего.

И твоя готовность к подвигам совершенно неважна. Думаешь, что меня остановит произошедшее между вами? Нет. Мне все равно. Я хотел дать Флави доучиться, раз уж ей взбрела в голову такая блажь, но сейчас… я пересмотрю это решение. Вот и все. Любая оплошность требует наказания. И твоя, и ее. Как всегда, она пострадает меньше. Мы ведь уже проходили это, сын. Тогда Флави соврала, очернила тебя, сказав, что ты к ней приставал. Сейчас все серьезнее.