Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

Все равно даже самые смелые их догадки не смогут отразить суть наших с Сильхом отношений.

– Заходи, открыто! – раздался голос Сильха.

Я вздохнула, толкнула дверь и оказалась в знакомой прихожей. Тут царил полумрак, так как свет был выключен, а шторы в комнате задернуты. Только из-под двери в ванную вырывался луч света, который рисовал широкую полосу на сером ковре.

– Ты где? – осторожно спросила я, прикрывая за собой дверь в коридор.

– Проходи в ванную, – скомандовал парень.

– Да, сейчас! – возмущенно выдохнула я.

– Флави, заходи в ванную, – настойчивее повторил он, и мне захотелось сбежать прочь.

Так и знала, что идти сюда – дурацкая затея! Только вот не моя.

– Не пойду, – уперлась я. – Поставлю нейтрализатор у двери.

– Не думаешь же ты, что я сам буду его на себя мазать?

– Ну краску же намазал сам! – в отчаянье провыла я. – Тут принцип действия тот же. Как мыльным раствором. Ничего сложного.

– Флави-и-и… – протянул Сильх. – Тебе придется самой исправить свои косяки.

– Давай не будем спорить. Хорошо? Ты же помнишь, что на кону.

– Да пошел ты! – раздраженно буркнула я и сделала решительный шаг в сторону ванной комнаты. – Но если ты там щеголяешь голой задницей, я уйду и нейтрализатор заберу с собой. Можешь врать ректору что хочешь, все равно в ближайшие два месяца жить тебе с розовыми волосами.

Глупо было надеяться на то, что Сильх поведет себя как джентельмен… Скромность, благородство и тактичность – это не про него. Принц четко сказал, что планирует мной играть.

Я помнила, когда ему было лет шестнадцать-семнадцать, он как с цепи сорвался. Все девушки Холмов сходили по нему с ума. А он не отказывал им. И себе в удовольствии. Тогда я поняла, что его ненавижу. А потом… Потом Сильх сильно изменился, и последнее время рядом с ним была только Сабрина. Из его поведения исчез кураж. Я знала, в этом есть и моя заслуга, но со мной… Со мной фейри не планировал становиться лучше. Видимо, я пробуждала его внутренних демонов.

Сильх встретил меня в ванне с пеной. Он возлежал, прикрыв глаза, и медленными глотками пил янтарную жидкость из бокала – стащил у отца амброзию.

– Сказала же… – начала я.

Парень приоткрыл один глаз и лениво отозвался:

– Заметь, я ничем не сверкаю, как ты и просила. Присоединишься?

Он смотрел на меня взглядом с поволокой, в котором было все: вызов, обещание, желание… И ничуточки не смущался того, что я полностью одета, а он обнажен.