Брюнетка в боевой академии. Любимая игрушка повелителя

Не понимала только, на что она рассчитывала, когда хотела убить Сильха.

– Нет, не сдам, – пообещал Сильх. – Суд моего отца – это не то, что я могу пожелать хоть кому-то. Даже тебе.

Когда мы вернулись в библиотеку, там было пусто и подозрительно тихо. Сразу понятно: сэршелы отправились спать. В углу горел ночник над столом, за которым сидел гранд-мэрш с кружкой дымящегося кофе. Рина устроилась на ручке его кресла и что-то эмоционально полушепотом рассказывала. Я так понимаю, развлекала, чтобы ректор не заснул и дождался нас.

Когда мы появились в пятне тусклого желтого света, блондинка встрепенулась, подскочила и радостно заявила, обращаясь к Натаниэлю:

– Ну, я же говорила!

– Каториона хочет кое-что вам рассказать, – сообщил Сильх и вытолкнул вперед пленницу, опутанную лианами.

Девушка молчала, понурив голову, и, кажется, не торопилась делать громкое признание, которое должно было снять с нас с Сильхом все подозрения. Принц фейри прекрасно понял это и надавил:

– Говори, – приказал он. – Выбирай: суд фейри или суд людей. И ты прекрасно знаешь, что для тебя лучше.

– Я убила мэрша Киана, – призналась она после длительного молчания.

Всего одна короткая фраза, и на душе стало легче. Я выдохнула, но, оказывается, это был не конец.

Натаниэль откинулся на спинку стула и с ленцой спросил.

– Думаете, она врет? – Сильх прищурился и шагнул вперед, подсознательно пытаясь подловить противника. Но гранд-мэрш даже бровью не повел, смотрел с легкой усмешкой.

– Я просто уточняю подробности. Кстати, что у тебя на шее? – поинтересовался ректор, указывая на красную полосу, виднеющуюся из-под воротника рубашки Сильха.

– Альтернатива, – заметил Сильх и кивнул в сторону Каторионы. – Ее альтернатива. Поняв, что я знаю правду, Каториона попыталась убить меня.

– И в чем же альтернатива?

– Или она рассказывает правду, или я официально обвиняю ее в покушении на жизнь принца фейри.

– Пусть расскажет, – согласился ректор и кивнул Каторионе.

Она выдохнула и медленно начала, словно каждое слово давалось ей с трудом.

– Я любила Киана, – призналась Каториона и рухнула на невысокий пуфик. С нее слетела вся спесь и уверенность.