Онлайн-библиотека книг
Неожиданно замерший, словно статуя андроид-телохранитель, который проверял чипы, стремительно ударил подполковника кулаком в живот и, ухватив за шиворот, швырнул в сторону шлюзовой камеры. Офицеры дернулись от неожиданности, но тут же замерли, увидев наведенные на них стволы плазменных винтовок.
– Забирайте эту падаль и проваливайте, – фыркнул Артем, положив руку на рукоять пистолета.
– Вы все равно не сможете покинуть сектор, – сказала капитан с неожиданной злостью. – Наши корабли блокировали его полностью.
– И не мечтайте, – зло усмехнулся Артем. – Когда-то я уже был рабом, и больше мной никто командовать не будет. Хотите драки? Вы ее получите. В крайнем случае я разгоню реакторы корабля и устрою вам тут один большой взрыв.
– Вы не посмеете, – возразила капитан, заметно побледнев. – Погибнут тысячи мирных людей.
– Верно. Только я этого уже не увижу. А значит, и муки совести мне не грозят, – рассмеялся в ответ парень так, что офицеры невольно вздрогнули.
– Гоните их отсюда, – скомандовал он дроидам, и штурмовики, дружно наступая, начали загонять офицеров в шлюз.
Понимая, что противостоять штурмовикам они не могут, офицеры подхватили своего командира и отправились на свой бот. Едва только тот отошел от борта «Бродяги», полдюжины техников под присмотром одного бешеного зверя принялись обследовать обшивку около шлюзовой. Артем, рассерженный этим глупым наездом, вернулся в рубку и, плюхнувшись в ложемент, ворчливо спросил у появившейся рядом голограммы искина корабля:
– И как тебе все это?
– Их действия указывают на отчаянное положение данной флотской группировки, – коротко ответил Дока.
– Что это вообще было? – поинтересовался Артем. – У меня сложилось такое впечатление, что его слова раздаются прямо у меня в голове.
– Эмпатическое воздействие. Похоже, этот забавный толстячок является офицером СБ. Их подобным вещам специально обучают.
– Эмпатическое? – удивленно переспросил Артем. – Я плохо помню, но, по-моему, эмпатия это нечто другое.
– В обитаемых мирах это слово имеет широкое значение. Но обычно им называют способность одного живого воздействовать на сознание другого.
– Хрен с ним. Как ни назови, все равно смысл не изменится, – отмахнулся Артем.
