Бронебойщик

— Так, — произнес Левин. — А ты им об этом сообщил? О моем решении?

— Нет, сэр, как можно, они же и так не паиньки, а если сказать: «Доделывайте работу и убирайтесь вон»…

— Я понимаю. Не сказал — и правильно, что не сказал. Собственно, что мы против них имеем? Они обгадились в Ривенсе, подстрелили не того парня. Они подставили весь наш отдел, когда подожгли в Обенсе здание полицейского управления. Зато…

Левин повертел в воздухе пальцем, подыскивая подходящее «зато».

— Зато они хорошо работают на шестом участке, — пришел ему на помощь Леклерк.

— Да и раньше они вроде справлялись, правильно?

— Справлялись, сэр.

— Тогда пусть быстрее доделывают работу в шестом и отправляются на четвертый участок. Там потеряны два беспилотника за последние два дня.

— Ужас какой, — покачал головой Леклерк, предчувствуя горячие денечки.

— Не то слово. Ладно, иди работай. Как поставишь этих двоих на четвертый участок, доложишь мне.

— Слушаюсь, сэр.

21

Огромная муха в который раз бросилась на штурм оконного стекла, ударилась в него, словно птица, и, потеряв сознание, рухнула вниз, попав на лицо спящего человека.

Тот вздрогнул, открыл глаза и с минуту смотрел перед собой, прежде чем моргнул и начал двигать зрачками.

Наткнувшись взглядом на батарею пустых бутылок на столе, он все понял и, прикрыв веки, в который раз пожалел о выпитом накануне.

«Но ведь не мальчик же… Ну можно же было чуть-чуть поменьше…»

Зная по опыту, что лежать бессмысленно и легче от этого не станет, Рем Кульчицкий сел на кровати и стал привыкать к такому положению, стараясь не замечать постоянного гула, которым, казалось, был наполнен весь мир.

Приглядевшись к пустой посуде, он заметил, что в одном стакане что-то еще оставалось, хотя то, что пили накануне вечером, утром могло оказаться совсем не пищевой жидкостью.

Однажды это была огнегасящая жидкость, а в другой раз…

Другой раз Рем вспомнить не смог, поскольку часть его мозгов пока не работала. Однако встать все же следовало, чтобы выпить и хоть немного поправиться.

Собравшись с силами, он сделал несколько шагов по открытому пространству и опустился на стул возле стола, откуда обследовать вчерашнее побоище было удобнее.

Вот он, драгоценный по утренним меркам, стакан.