Не реагировать! Не отвечать!
Запах возбуждения и моего оргазма до сих пор стоит в салоне. Он впитывается в кожу, заставляя сильнее на себя злиться.
Демон напряжен, дышит рвано. Пальцы лежащие на руле впиваются в кожаную обмотку руля, но видимо это не помогает успокоиться. Демьян тянется к сигаретам, прикуривает. Заводит машину и спускает немного стекло. Я тоже со своей стороны опускаю стекло, чтобы глотнуть свежего воздуха. Старушка вновь смотрит в лобовое, ее осуждающий взгляд царапает напряженные нервы. Только расплакаться не хватало.
Тянусь к сигаретам, что Демон откинул обратно на панель. Не люблю запах табака, но тут хочется попробовать затянуться. Может, получу иллюзорное ощущение спокойствия?
— Верни назад или пальцы сломаю, — резко одергиваю руку от пачки. — Насчет пальцев я несерьезно. Курить ты не будешь, тем более из-за меня, — сам глубоко затягивается.
Старушка на остановке уже не одна, дождалась свою маршрутку. Провожаю ее взглядом, словно свою совесть.
— Она нас не видит, ты зря нервничаешь, окна тонированные.
Ее возмущало, что мы стоим в неположенном месте, мешаем останавливаться общественному транспорту, — выкидывает недокуренную сигарету в окно. Заводит двигатель, другой рукой поправляет член в штанах. Непроизвольно выходит проследить а его рукой. Курение не помогло успокоиться. Видимо, действие сигарет сильно преувеличено.
Срываясь с пробуксовками, вливаемся в городской поток. Обычно машин бывает намного больше, но ранее утро выходного дня дает возможность двигаться без пробок.
Демон, как натянутая тетива. Его напряжение заметно в резких толчках воздуха, в сжатой челюсти, в двигающих желваках.
— Б@ь! — психуя, расстегивает ширинку. Неужели там так сильно давит?
Моя голова резко разворачивается на сто восемьдесят градусов и утыкается в боковое стекло, за которым быстро-быстро мелькают картинки просыпающегося города.
— Дай руку! — хватает за локоть.
— Зачем? — чувствуя неладное, хватаюсь за ручку двери. Попробуй отодрать! Хотя, если он хоть немного приложит силы, вырвет руку из плечевого сустава.
— Подрочи мне! — заряжает прямым текстом. Я даже забываю, что давала себе установку ни за что не поворачиваться. Ширинка расстегнута, из-за широкой резинки трусов на свободу вырвалась головка члена.
Ну и что, что у нас уже все было. Я так-то не адаптировалась к взрослой жизни.
— Застегни! — уставилась возмущенно на пах, взгляд приклеился к… Ну понятно, к чему он мог там приклеиться.
