Да и тонкая пижама не спасает от ледяных порывов ветра, все, что не спряталось под дубленкой Кайсынова, напрочь отморозилось. Возвращаюсь к дому. Демьян стоит на крыльце в одних домашних штанах и курит. На пару секунд залипаю на его голом торсе, но тут же отводу взгляд и надеваю на лицо выражение безразличия. Совсем не чувствует холода?
— Ты мне кровь разогнала, когда я тебя в доме не нашел, — затягиваясь, медленно выдыхает дым в небо.
— Вышил остудиться? — не удерживаюсь от шпильки, хотя дала себе обещание не разговаривать с ним хотя бы сутки.
— Раяна, может зароешь топор? Хватит воевать. Я сам себя наказал, когда от тебя отказался, — тон его голоса, слова, которые произносит проникновенно, затрагивают душу. Виноватый тяжелый взгляд, руки сжатые в кулаки вместе с недокуренной сигаретой. Ему сложно. Вижу, что действительно хочет поговорить, исправить то, что разрушил, только я не уверена, что хочу этого.
— Я замерзла, — прохожу мимо него, захожу в дом. Вижу, как поддается ко мне, но заставляет себя остановиться.
Достаю из сумки лиловый домашний костюм, комплект дорогого белья и носки. Демьян не идет за мной, не мешает принимать душ, не врывается, хотя я постоянно кошусь на дверь ожидая, что он войдет. Ему ведь плевать на запреты. Кайсынов всегда поступает так, как хочется ему.
Спускаюсь на первый этаж, тут витают волшебные запахи приготовленной еды. На них реагирует мой желудок, напоминая, что я голодная. Кухню нахожу по запахам.
Демьян у плиты. На нем другие штаны и майка, в волосах блестят капли воды, он тоже только что из душа.
— Яичницу с помидорами будешь? — спрашивает Демьян, помешивая в сковороде дольки черри помидорок. На столе тосты и горячие бутерброды с сыром и ветчиной. Морить себя голодом в мои планы не входит, отодвинув стул, сажусь за стол.
— Буду.
— Пока я готовлю, посмотри видео, — подходит ко мне, включает какой-то ролик в своем телефоне, увеличивает звук и протягивает мне. — Я не писал тебе те сообщения, — произносит он, возвращаясь к плите.
На экране знакомая мне девчонка.
Мажорка с третьего курса, которая так старательно продолжала по сей день портить мне жизнь сплетнями. Утирая слезы на лице, размазывает тушь и рассказывает, как утащив с тумбочки у пьяного Демона телефон, разблокировала его с помощью отпечатка его пальца и отправила мне сообщения. Она умоляла ее простить.
— Я бы никогда подобной х@и тебе не написал, — разбивая яйца в сковороду, смотрит на меня. У меня от его взгляда мурашки по телу ползут.
