Он вздохнул, потянулся ко мне своей рукой, но так и не коснувшись, замер.
— Я хотел поговорить о нашем будущем, Нина.
И снова ток по позвоночнику и до трясучки. Нет, не выдержать мне этого. Однажды он уже бросил меня, а теперь всё повторяется. И я снова чувствую себя ненужной брошенкой. Но разве это было не моё решение? Не я разве на развод подала и собрала остатки Варламовских вещей? Не я хотела расстаться с ним, чтобы больше не страдать?
Я. И он принял моё решение. Мы обо всём договорились. Почти…"
"Так почему же мне не стало легче? Почему не отпускает эта жуткая боль, рвущая душу в клочья, превращающая её в кучку кровавых ошмётков? Почему сердце не находит покоя?
Я пыталась.
Правда пыталась научиться жить без него. Порывалась даже обратить внимание на какого-нибудь другого мужчину. Зарегистрировалась на сайте знакомств и в тот же день удалила свою страничку. Ничего не вышло. Не воспринимаю других и не могу представить рядом с собой кого-то, кто не Варламов. И походом к врачу от этого нарыва не избавиться.
— Ну так говори, Слав. Не тяни.
Потому что сорвусь сейчас. Трусливо сбегу и, замуровавшись в своей комнате, буду тихо изводить себя.
— Ты… — тяжело выдохнул в зажатый кулак, собрался с мыслями и снова поднял на меня взгляд. — Ты прости меня, Нин. За всё прости. За то, что усомнился в тебе, в твоей верности. За то, что руку на тебя поднял. За то, что сам предал тебя… За Юльку. За то, что не предупредил тебя, не оградил от неё. Я не думал, что она камень таскает в душе.
Кто бы мог представить, что человек может потратить долгие годы своей жизни на месть… Нет, меня это не оправдывает, разумеется… Но я прошу, прости меня. За Лиану прости. За всё, что тебе пришлось пережить по моей вине. За то, что меня не было рядом, когда был тебе нужен. Я… Эгоист и сволочь, Нин. Ты вправе меня ненавидеть и не прощать, но знай… Я не отступлюсь. Ни за что. Не отдам тебя никому. Ты моя только, Нинка. Слышишь? — всё же схватил меня за запястье и с силой сжал.
— Я был твоим первым и я буду единственным. Всегда. Я постараюсь встать на ноги ради вас. Но… Даже если этого не случится, не отступлюсь.
Он резко замолчал, а я взглянула на лужу своих слез на столе, в отражении которой увидела несчастную женщину, почти убитую горем. Измученную и жалкую. Ту самую брошенку… Не зажили мои раны. И не заживут никогда.
— Уходи, Слав. Прошу… Я не могу… Не могу всё забыть. Я давно тебя простила.
