Она с тётей Юлей задерживается, — объяснила Яна, взирая на отца снизу вверх.
Вот это новости. Варламов взглянул на часы, нахмурился. Половина, мать его, десятого! Где можно шляться в это время, оставив детей одних дома?
— Пап, я ужин погрела, будешь?
Скрипнул зубами, отрицательно мотнул головой. Накормила жёнушка.
— Вы уроки сделали, да? Ну тогда идите, спать ложитесь.
Сам стащил пиджак, швырнул его куда попало и, достав мобильник, набрал жену, но она так и не ответила, ни в первый, ни во второй, ни даже в третий раз.
— Ну, Нина! — прорычал, отбросив мобильник. — Гулёна, блядь.
Домой супруга завалилась уже за полночь. Именно завалилась. Потому что словом «зашла» это не назвать. Еле стояла на ногах, при этом что-то ворча, пыталась стащить с себя пальто, а когда всё же получилось, попыталась тихо пройти в спальню. Не удалось.
Обо что-то споткнувшись, разогналась и на полном ходу влетела в грудь Варламова, что ждал её вот уже несколько часов.
— Доброй ночи, жена. Как погуляла? Надеюсь, всё хорошо? — повысил голос, пытаясь задавить в себе желание надрать ей задницу.
— О, милый! Привет! Дай поцелую! — еле ворочая языком, попыталась «заговорить зубы», а когда поняла, что не выйдет, просто упёрлась лбом в его плечо. — Ну хочешь, накажи меня… Я согласна на ремень… — и вырубилась.
Хорошо, успел подхватить на руки.
— Ну ни хрена же себе, с тётей Юлей задержалась.
глава 5
Утро было не особо радостным, я бы даже сказала, адски мучительным. В голове долбил отбойный молоток, во рту пересохло, а желудок сводило от рвотных спазмов.
— Как себя чувствуешь? Всё хорошо? Может пивка принести? Или водки налить, накатишь? — муж был зол, что вполне объяснимо, но совсем не вовремя.
— Я бы просто водички выпила… С аспирином, — потянулась к тумбочке, на которой у меня всегда стоит стакан с водой, но в этот раз, как назло, его там не оказалось.
— Где ты шлялась до поздней ночи, не хочешь мне рассказать? — спросил грубо, одеваясь и не глядя на меня.
А я засмотрелась на его слегка влажные после душа волосы, крепкую, подёрнутую густой порослью тёмных волос грудь и даже забыла о похмелье.
Всё-таки какой же мужик мне достался. В восемнадцать был красавцем и в тридцать пять великолепен. С годами даже красивее стал. Мужественный, сильный, мускулы под кожей играют при малейшем движении, перекатываются и бугрятся, заманивая, завлекая, заставляя хотеть дотронуться до них, обласкать.
Прикусив губу, тихонько поднялась и, подкравшись к Славе со спины, обняла его.
