Раньше она никогда не появлялась у нас дома из-за Варламова. Тот её на дух не переносил и был с моей подругой не особо любезен, она же, мне казалось, немного побаивалась его. Видимо, я слишком долго её игнорировала, раз осмелилась прийти.
— Слушай, мать, ну ты даёшь! Перепугала меня до жути! Чего на звонки не отвечаешь? — Юлька сбросила с себя куртку и аккуратно заглянула на кухню.
— Славки нет, проходи.
— А что с тобой случилось? — подруга прищурилась, рассматривая меня придирчивым взглядом. — Ты на моль в обмороке похожа.
А я и есть моль. Неприметная, постаревшая, растолстевшая моль. Брошенка.
— А я теперь свободная женщина, Юль. Как хочу так и выгляжу.
Юлькины глаза полезли на лоб, а лицо вытянулось. Я бы обязательно посмеялась над выражением её лица, если бы могла смеяться. Если бы горло не сдавливало тисками.
— Таааак, — выдохнула и, схватив меня за руку, потащила на кухню. — Вино есть? Открывай!
Мне пришлось долго собираться с силами, чтобы, наконец, заговорить об этом. Не каждый день, знаете ли, меня бросает муж после стольких лет счастливого брака.
Видимо, не настолько счастливого, чтобы оставаться в нём до глубокой старости.
Боль всё ещё жила во мне, но сейчас она затаилась, прячась за стеной злости и раздражения. Я рассказывала громко, размахивая руками и ругаясь матом, отчего у Юльки глаза стали ещё больше. Да, я сама себя с трудом узнавала. Больше не было спокойной Ниночки. Она ушла в мир боли и там захлебнулась разочарованием. Вместо неё пришла злая сука, которая ненавидела мужа всей душой.
Правда, даже она не могла назвать его «бывшим»… Ещё нет.
— И что ты будешь теперь делать?
Я хмыкнула. Вопрос на миллион, конечно… Только я не знала, что мне делать и как жить дальше. Потому что никогда не думала, что однажды останусь одна. Я не готовилась к этому и меня не готовили. Мой любящий муж давал мне железную веру в то, что никогда в моей жизни не случится нечто подобное. А потом сам же её и отобрал. Растоптал на моих глазах и уничтожил. А я из последних сил пытаюсь собрать её кусочки, моей веры… Но уже понимаю, что она умерла.
— Не знаю. А что делают в таких случаях? — глотнула вина и почувствовала, как затошнило.
Когда я ела в последний раз? Наверное, в тот день, когда Слава ушёл.
— Не знаю, мать, — протянула подруга, играя бокалом. — Я, к примеру, купила боксёрскую грушу, назвала именем своего бывшего и лупила её сутками, пока немного не отпустило. Ленка вон пьёт до сих пор да мужиков меняет, как перчатки. У кого как.
