Крячко шутливого тона не принял, смотрел на друга серьезно, спросил:
– А кто тебе подсказал из подъезда не выходить, а лезть через окно?
– Станислав, ты мне не веришь?
– Верю, понять не могу. – Голос у Крячко стал тусклый.
– Ты чего скуксился? – Гуров был весел, сегодня все складывалось. – Понимаешь, я придумал один ход, позже расскажу, в общем, Артем нам поможет. Вышел от него, радуюсь, и тут мне увиделась полосатая пижама... Подумалось, что в жизни все хорошо не бывает. – Он с каждым словом говорил все неувереннее, запинался.
– В общем, я в дверь не пошел, вылез через окно... Потом проверил, они на месте, перекусывают, видно, проголодались.
Гуров совсем смутился, сел за свой стол, подвинул календарь:
– Мне кто звонил?
Крячко сидел насупившись, молчал, затем провел пятерней по лицу, словно паутину сгреб.
– Если бы ты не увидел пижаму и вышел в подъезд, то Артема, как помощника, можно было хоронить, – сказал он, после небольшой паузы добавил: – А может, вообще хоронить и как человека.
Почему ты видишь полосатую пижаму, а я только грудастых девиц? Несправедливо... Тебе звонили разные. Михаил с Масловки звонил, не признался, я по голосу узнал.
– Ну-ну, рожай. Мишка зря звонить не станет.
– Велел передать, что тебе стоит встретиться с Акимом. Где его найти, ты знаешь. Это Леонтьев – Лёнчик, он вроде в большие авторитеты вышел? – спросил Крячко.
– Конечно, нам это в цвет, но Михаил сукин сын, неймется ему. И что он о Лёнчике мог узнать, они совсем разной масти.
– Ты опер или пионервожатый?
– Ладно, Станислав, не изображай, я тоже про тебя кое-что знаю. Сказать?
– Не надо! – быстро ответил Крячко. – Едем на Речной?
– Можно. – Гуров взглянул на часы. – Только ты за рулем.
– Бензин за твой счет.
– Перебьешься. – Гуров поднялся.
– Ладно, дорогой расскажешь, как тебе удалось вербануть битого опера.
Когда они отъехали от министерства, Гуров сказал:
– Станислав, я говорю серьезно, перестань употреблять слово – вербануть.
– Хорошо, как ты его уговорил?
– Дело не в слове, а в сути. Хотя и слово плохое, давно скомпрометировано. Подумай, как легко находят друг друга преступники, жулье, вообще люди плохие, как легко они объединяются.
– Взять наш парламент, – вставил Крячко.
– Хотя бы и парламент.
– Жулье объединяет жадность. Каков принцип большинства подобных объединений? Создать мощный кулак, силу, как можно больше хапнуть, отнять.
