А ведь убили Президента, а не воровали по мелочи... Мы уперлись в стенку, огораживающую дачу зачуханного министра, не можем допросить майора, который служит в одном из подразделений спецохраны. Я прошу меня от данного дела освободить.
– Не будем пороть горячку, Лев Иванович. В каждом деле встречаются непредвиденные сложности...
– Это не мои, а ваши сложности, господин замминистра. И сложности очень даже предвиденные, записанные в Конституции. И называются они – беззаконие.
– Все! Договорились! Пойдемте, господа офицеры, наше время истекло.
– Орлов тяжело поднялся. В кабинет проскользнул адъютант, доложил:
– Господин заместитель министра, к вам прибыли из Интерпола. Просить?
– Проси! – Бардин тоже повысил голос. – Кстати, господа. Это не ко мне прибыли, а к вам, Лев Иванович. Можно сказать, персонально прибыли.
– Ничего странного. – Крячко опустился на место. – Если человеку требуется операция на сердце, он обращается к хирургу, а не к министру здравоохранения. – Казалось, он умышленно нарывается на скандал.
Генерал Орлов совершенно не к месту довольно улыбнулся:
– А я все думал, чего нам сейчас не хватает? В кабинет вошли Юрий Петрович Еланчук, в прошлом подполковник первого разведывательного управления КГБ, ныне сотрудник Интерпола, и мужчина лет пятидесяти с внешностью затравленного учениками преподавателя.
– Здравствуйте, господа, – сказал Еланчук, знавший всех присутствующих. – Разрешите вам представить моего коллегу Пьера Руссо, который занимается проблемами терроризма, по-русски как бы начальник отдела по Европе.
Еланчук подмигнул Гурову, представил французу присутствующих. Пьер Руссо слегка задержал руку Гурова, взглянул на него с интересом, что-то сказал по-французски. Еланчук переводить не стал, пояснил:
– Месье Руссо неплохо понимает по-русски, но говорить стесняется. Я вам в общении помогу.
– Коньяк, виски? – спросил Крячко.
– Немного виски, много льда, – ответил Руссо с сильным акцентом.
– Лед в России вчера кончился, – ответил Крячко, наливая виски.
– Николай Ильич?
– Коньяк, но я сам налью, – ответил Бардин. Крячко наполнил рюмку Орлова и свою и сел, считая, что на этом его участие в переговорах закончилось.
– В Москве хорошая погода. – Руссо посмотрел на свой бокал, ожидая, когда ему предложат лед. Еланчук сказал ему по-французски, что лед в России вчера кончился, и француз заразительно рассмеялся, у него свалились очки, он их ловко подхватил.
– Бабье лето, – пояснил Бардин и взглянул на часы.
