А ко мне перейти не хочешь?
Гуров такого вопроса ждал, приготовился, но сделал вид, что задумался, ответил, подбирая слова:
– А я вашей службе не нужен, Илья Сергеевич. Моя сила в связях, агентурных подходах, а они лежат в криминальной сфере.
Коржанов покачал головой, как бы прикидывая, правду говорит мент или охранной службой брезгует. Опережая ответ генерала, Гуров сказал:
– Я, Илья Сергеевич, и на своем месте вам сгожусь.
– Это чем же?"
"– А тем, что не наврежу. У вас врагов хватает, вы мне сегодня поможете, я при случае отблагодарю.
– Ну ты и наглец!
– Что выросло, то выросло, Илья Сергеевич. Я знаю, что вы с контрразведкой не в обнимку спите, однако шепните им, что в розыске террориста заинтересованы. И своим ребятам скажите, если столкнемся, чтобы они мне сильно ноги не отшибали.
– Наглец. – Если в первый раз генерал произнес это слово как обыденное восклицание, то сейчас серьезно констатировал факт. – Милицейский опер приглашает к себе в гости начальника Управления охраны и так уверен, что генерал явится, что покупает бутылку любимого генералом виски.
– Марка виски – простое совпадение, – сказал Гуров, наблюдая за Коржановым, который встал и начал расхаживать по гостиной, разглядывая висевшие на стенах гравюры, взял с телевизора довольно безвкусную статуэтку балерины, повертел в руке, поставил на место.
– Манок для приглашения простой – якобы существует опасность для жизни Президента, – продолжал рассуждать вслух генерал.
– О жизни Президента я ни слова не говорил.
– Гуров не столько испугался, сколько решил, что пора проявить страх. Человек привык, чтобы его боялись. – Я сказал слово “опасность”. Что соответствует действительности.
Коржанов продолжал рассуждать, словно не слышал никаких возражений:
– Опер знал, что о его информации либо уже доложили генералу, либо он о ней узнает в ближайшее время, однако на наглую выходку решился. Дурак? Желает выслужиться? Не похоже. Тогда что же заставило простого опера рисковать?
Коржанов остановился рядом с Гуровым, посмотрел ему в лицо, и сыщик почувствовал тяжелый, властный взгляд генерала.
– Заставил долг, а рисковать мне нечем, Илья Сергеевич. Какая у меня карьера? – Гуров понимал: всесильный генерал не слышит возражений, говорил из упрямства.
– Ты не наивен, отлично понимаешь, я звонить в контрразведку не стану. Так зачем, спрашивается, нарушая субординацию, ты меня пригласил? Сообщить то, что я и без тебя знаю? Отпадает.
