Почему? Что ты смешное вспомнила?
– Я тебя спрашиваю, какая я женщина? Можно сказать, в койку лезу, а ты черт-те о чем!
– Вика, я тебе ответил вразумительно! – Гуров рассердился, взял себя в руки и пошутил: – И на такую роскошную женщину у меня нет денег. Я не граблю, взяток не беру. Что ты смешного вспомнила?
– Репей! И все тебе надо! Мужик тот носит парик. Он в койке разошелся, Валентина его за волосы схватила, они и сползли набок.
– Интересно. – Гуров тяжело вздохнул, словно доволок непосильную ношу.
– А он какой масти?
– Брюнетистый, а на самом деле, видимо, плешивый.
– Ты телефон своей Валентины помнишь?
– Ну? – Вика взглянула на часы. – Она еще в казино, наверное. Фраеров раскручивает. Сейчас самый ход.
– Ты ей позвони на всякий случай. – Гуров переставил телефон, снял трубку. – Какой номер?"
"Вика взглянула на хозяина печально, так смотрят на больного.
Артем вернулся в загородную резиденцию министра в начале двенадцатого. Открывший ворота сторож недовольно сказал:
– Тут прибыли, а вас нет.
Они недовольны.
– Как это нет? – удивился Артем. – Вот он я!
Овчарки метнулись из кустов, радостно повизгивая, кинулись за машиной.
У парадной лестницы стояли две машины, “БМВ” и “Мерседес”. “Волга” хозяина отсутствовала, и Артем облегченно вздохнул, не то чтобы он боялся министра, но все-таки лучше, что хозяин отсутствует. А гости, кто бы они ни были, только гости.
В холле Артема встретил лакей, которому опер однажды задал трепку, после чего молодой и, как оказалось, вполне приличный парень проникся к начальнику охраны уважением.
– Артем Григорьевич, сначала позвонил хозяин, сказал, гости прибудут, велел принять, разместить в третьей и четвертой спальнях, они ночевать останутся. Они сейчас в каминном зале. С ними Виктор, помощник Степана Митрофановича, приехал, но они его вроде спровадили, ужинают одни. Когда я захожу прислужить, они недовольны.
– Государственные мужи, большие секреты. – Артем усмехнулся. – Небось о девках травят.
Каминным залом именовалась комната метров тридцати, конечно, с камином и почти без мебели.
Тем не менее она была уютна, в углу стояло пианино, на котором никто в семье не играл, окно закрывали тяжелые вишневые портьеры.
– Добрый вечер, господа, извините, отъезжал по хозяйству, – сказал Артем, войдя в комнату, направился к кабину, поправил поленья, задернул поплотнее штору.
Он не обращал внимания, что гости молчат, привык, оглядел овальный, красного дерева стол.
