Валентина была жива, сидела на тахте, прикрывая руками обнаженную грудь.
– Валентина, без истерик, все кончилось благополучно, – тихим голосом уверенно сказал Гуров. – Вика вас ждет в машине. Вы не торопясь приводите себя в порядок и уезжаете.
Женщина смотрела на него застывшими глазами, молчала, пытаясь унять дергающуюся челюсть. Гуров взглянул недоуменно на пистолет, который продолжал держать, и опустил в карман.
– Валентина, можете нас не стесняться, мы не мужчины, мы менты.
Гуров вернулся в прихожую, Станислав продолжал сидеть на полу.
Оба задержанных пришли в сознание, один из них, который до последнего момента оставался в квартире и получил лишь один удар в живот, смотрел на Гурова ясно, спокойно.
– Не знаю, кто вы такие, но если не убьете, будете иметь серьезные неприятности. Разрешение на оружие у нас имеется, а отдыхать с девочкой не преступление.
– Если не убьем, то неприятности, а если убьем? – спросил Гуров.
Он рассматривал задержанных равнодушно, понимая, что, черт знает как рискуя, спасли жизнь женщины и приобрели малозначительную свидетельницу, и только.
Разрешение на оружие у задержанных, конечно, есть, а все остальное не доказывается. Охранники или офицеры спецслужбы, они не совершали ничего противозаконного. Им приказали привезти в квартиру хозяйку, ждать появления мужчины, дали описание, возможно, фото, приказали ликвидировать и его, и женщину. “На основании своих умозаключений я не могу наемников упрятать в камеру даже на семьдесят два часа”, – подумал Гуров.
– Полковник, ты вляпался в дерьмо, – уверенно сказал сидевший на полу мужчина, натужно хохотнул. – Браслетики придется снять, пушки вернуть.
Не уголовники, точно спецслужба. Либо Коржанова, либо Володина – сами-то генералы с исполнителями не контактировали.
– Станислав, усади героев рядышком и надавай по щекам белобрысому, который с лестницы вертухнулся, а то он так в образ мудака вошел, никак из него выбраться не может. Из карманов все забери и в комнату на стол. Начнут дергаться, пушкой не бей, на трупах не должно быть повреждений, только пулевые отверстия.
Крячко ловко опустошил карманы захваченных, отвесил белобрысому звонкую оплеуху, сказал:
– Служебных документов нет, только паспорта и твоя фотография. – Крячко вытянул руку с фотографией, взглянул, перевел взгляд на Гурова. – Похож, но в жизни ты краше.
– Ладно, иди дверь прикрой, нам надо без свидетелей потолковать. – Гуров взял стоявший в коридоре табурет, переставил удобнее, закурил.
