* * *Майор и Кобра обедали в “Пекине”, спиртного не пили, разговаривали скупо, приглядывались друг к другу. Они были примерно одного возраста, роста и телосложения, сухие, подтянутые. Яшина обедать не пригласили, он на прощание лишь кивнул.
Они понравились друг другу, оба сдержанные, малоэмоциональные, не проявляли любопытства, держались так, словно встретились не впервые, а были знакомы давно.
– Ты припозднился, я ждал тебя раньше, – сказал майор, постучал пальцем по столу, пожал плечами, мол, черт его знает, возможно, и прослушивается.
Кобра понимающе кивнул и ответил:
– Хотел позвонить раньше, замотался, то одно, то другое. Жилье у меня нормальное, машина бегает, Москва большая, девок много. В общем, я определился, мне материал нужен. – Кобра положил на пустую тарелку заранее приготовленную записку, подвинул собеседнику.
Майор записку в руки не взял, лишь развернул, прочитал написанные в ней три слова, отодвинул тарелку. Кобра взял свою записку, убрал в карман, сказал:
– Я у твоего приятеля девчонку видел классную, попросил телефон, не дает.
– Кинула она его, – майор улыбнулся.
– Давно?
– Дня три, я хотел ее тоже пригласить, а девка умотала, видно, подцепила кого-то с баксами. Сам знаешь, девки все одинаковые.
Кобра посмотрел майору в глаза, облизнул сухие губы, хотел послать его подальше и ближайшим рейсом улететь. Майор все понял и сказал:
– Ты прилетел давно, объявился только сегодня, а жизнь идет своим чередом, нас не спрашивает."
"Кобра мог ему возразить. Если девчонку взяли, то, задержавшись, он оказался совершенно прав и в результате спасся.
Коли девка засветилась, значит, спецслужба знает о встрече на Кипре, знает о готовящейся акции. “Не надо себя обманывать, – рассуждал Кобра, – ты знал, что Интерпол на хвосте, что Москву могут предупредить. Они имеют мои приметы, и только. Если очень умные, могли разыскать Вадима Данина, который пропал, почти наверняка погиб в Афганистане. Вадим Данин, Кобра сам его уже подзабыл. Но если они в Данина уперлись, то имеют фотографию и пальцевые отпечатки, ведь в уголовном деле все это имеется.
Фотокарточка бритого парня пятнадцатилетней давности не больше, чем словесный портрет. И не могут они быть уверены в Данине, предположение, и только. В Москве невозможно искать человека по описанию и такой фотокарточке, глупость, не более. Значит, единственная ниточка – этот рослый мудак. Но “наружки” за ним сегодня не было совершенно точно, я ехал за ним почти через весь город.
