Тут в ответе будут все: Президент, правительство, Госдума, молодежь, которая не пошла голосовать, обездоленные старики, опустившие в избирательные урны листочки, желая вернуть свою молодость.
Третьи сутки сыщик расхаживал по квартире с тряпкой в руках, вытирая уже не существующую пыль, и думал, думал, часто вспоминая слова Орлова о том, что он. Лев Иванович Гуров, застрелится на кладбище, где будут захоронены невинно убиенные. Он понимал, что друг высказался сгоряча, не хотел ранить, желал лишь подхлестнуть. Но ведь он, Гуров, лишь человек и от кровавых ран не становится ни сильнее, ни умнее.
В сотый, в тысячный раз сыщик повторял, что необходимо залезть в шкуру террориста, стать существом без сердца и нервов и найти объект уничтожения, чтобы привыкшие к ежедневным убийствам люди харкнули кровью, сказали, хватит, делайте с нами все, что угодно, но прекратите это. Что “это”?
Кремль? Белый дом? Мэрия? Трудно подойти, одиночке не хватит сил. Стадион? Рынок? Страшно, но малоэмоционально. Театр? Детский театр.
Первое, что назвал Петр, был именно детский театр. Что самое больное для людей? Дети и церковь. Служба в храме.
Приехал Станислав, привез продукты и отправился на кухню готовить обед. Поздоровался мельком, ничего не спросил, разгружая сумки, сказал:
– Зайди, есть новости.
Кухонька была маленькая, не то что в квартире Гурова. Он вошел, притулился в уголке, закурил.
Сняв пиджак, засучив рукава, Станислав начал чистить картошку, указал на бутылку водки, которая стояла на столе, и тарелку с малосольными огурцами.
– Мне нельзя, а тебе немножко даже доктор велел.
– А новость того стоит? – Гуров налил себе полстакана, выпил, хрустнул огурцом.
– Сегодня утром на “двадцать четвертой” “Волге” Яшин в сопровождении двух молодцов в десантном камуфляже и с автоматами выехал из Москвы. Они миновали Елец, ушли на Воронеж, Ростов...
– Направился в Грозный? – Гуров погасил окурок, прикурил новую сигарету. – А парни с автоматами, конечно, известные нам лейтенанты?
– С тобой неинтересно.
– Крячко поставил кастрюлю с картошкой на огонь, развернул пакет с котлетами. – Петр приказал к ним не приближаться, к их “Волге” прилепили маяк, нашу машину ведет женщина.
– Красиво, только я в такую грубую работу не верю, – сказал Гуров. – Хотя чем черт не шутит, когда бог спит. Полковник контрразведки с вооруженной охраной никакому досмотру не подлежит. Может, им действительно в Москве взять взрывчатку не у кого. Ты с Пашей Кулагиным говорил?
– Он ничего не знает.
