Бубен Костяного принца

Попрыгал на месте, удостоверился, что ничего на нем не брякает. Кивнул Васе, давая знак, что готов идти.

- Ждем ровно час, - сказал ему Вася, - Если к тому времени не вернешься, пойдем за тобой. Так что, если тебя мертвяки обложат, не геройствуй. Затихарись и дожидайся подмоги.

Макар понятливо кивнул, обернулся на волка, легко перемахнул через забор и скрылся из виду. Потянулись минуты ожидания. Небо быстро чернело, высверкиваясь колючими иголками звезд. Вася попытался себя успокоить, сел прямо на землю, привалившись спиной к перевернутой бесколесной телеге.

Попробовал дышать ровно и глубоко. Дыхание успокоить получилось, а сердце – нет. Ему невольно вспоминалась ночь перед нападением предателей-гусинов. Макар тогда тоже ушел на разведку и его едва не зарубили.

- Сколько прошло? – Вася не выдержал и спросил.

- Рано еще… - Аким видел его состояние, попытался успокоить, - …Вась, рано пока терзаться. Макар умеет быть осторожным.

- Точное слово подобрал, - Вася глянул на друга с благодарностью, - «Терзаться».

Ты прав, Акима, это лишнее.

Он поерзал спиной о шершавый тележный бок, устраиваясь поудобней, и начал вслушиваться в окружающий мир, сливаться с ним. Мир его поглотил, завладел всеми ощущениями так полно, что для чувств места уже не осталось. Сам не заметил, как успокоился. А вскоре появился и сам Макар.

- Есть проход, - просто сказал он, взял из рук Акима фляжку с водой и жадно припал к горлышку губами.

***Служка откинул пыльный полог базарного шатра, одного из немногих, что уцелели на площади.

Толпы неуклюжих мертвецов учинили здесь не только бойню, но и погром. Повсюду валялись перевернутые, разбитые в щепу прилавки, разорванные в лоскуты навесы, рассыпанные по земле, втоптанные в землю и залитые кровью товары.

Стараясь не издавать лишних шумов, служка вошел внутрь, бережно задвинул за собой полог и покосился на лежащего прямо на грязной заплеванной земле магистра. Раньше в этом шатре располагалась лавка торговца нифриловыми настоями. Теперь все полки и прочая мебель были вынесены наружу, а остатки настоев в глиняных емкостях расставлены на полу.

- Магистр, - негромким шепотом позвал служка, - Магистр…

Магистр никогда не называл по имени ни себя, ни его, и он привык к этим обезличенным обращениям. Его так давно называли служкой, что он и сам порой забывал, как его зовут, и если его просили представиться, так он служкой и представлялся.

- Магистр, - снова позвал он.

Магистр слабо пошевелился и застонал.