Бубен Костяного принца

Могильную тишину нарушил веселый голос новоявленного царя Михаила:

- Еще одна немая сцена, - сообщил он как ни в чем не бывало, закинул на плечо боевой топор, и повернулся к князю Вересу, - У вас здесь всегда так весело или только по случаю моего триумфального появления?

- По случаю, - неоднозначно ответил князь и сел на свое место.

Миха пожал плечами, уселся следом и замолчал. Остальные правители высказываться тоже не спешили. Им всем нужна была малая передышка, чтобы переварить, осознать, принять новые условия, что вычислять Лукавого, равно как и сомневаться в его существовании больше не нужно, ибо теперь он известен.

Молчание нарушила змеиная королева, она так до сих пор и не села в свое законное кресло, оставшись стоять на прежнем месте:

- Мне невыносимо стыдно, князь, - змеиная королева пыталась взять себя в руки, но ее изрядно потряхивало от только что пережитого, - Я ощутила тяжесть несправедливого обвинения едва на несколько мгновений. А вы вынуждены были жить с этим более ста лет.

Прошу меня простить.

- Ни слова больше, королева. Ваши извинения приняты, - мягко сказал князь, - Волей случая именно вы попали под влияние нечестивого. Уверен, пожелай того, Лукавый сумел бы убедить в своей лжи любого из нас.

- Вот только не надо «одаривать» меня вашим великодушием. Я признала ошибку, я извинилась. Большего от меня не ждите, - великая Змея быстро возвращала себя в привычное состояние «женщины с нифриловым стрежнем вместо позвоночника», - Однако же, справедливости ради должна признать, князь, что восхищения вы достойны.

Имея столько доказательств того, кто именно является Лукавым, для его обличения вы терпеливо ждали наилучшего подходящего случая. Я всегда полагала, что таким терпением могут обладать только женщины.

- Боюсь, вы меня переоцениваете, - ответил Верес, - Никакого случая я не ждал. Допускал с высокой степенью вероятности, что в свое время вы попытаетесь меня опять обвинить, и лишь старался накопить к этому часу как можно больше улик на принца.

Однако прямых доказательств у меня не было. У меня даже не было полной уверенности в том, что Лукавый – это черепаший принц.

- Постойте, князь, - вмешался председатель, - Я вижу в ваших словах противоречие. Вы же сами сказали, что некий эльф назвал вам его имя.

- Чтобы ввести в заблуждение Лукавого я немного слукавил, - князь улыбнулся, а сидящий рядом Миха, оценив шутку, рассмеялся, - Я хотел убедить Лукавого, что будто бы точно знаю, кто он.