Бубен Костяного принца

Его полковники наконец-то получили возможность собраться в полном составе в большой штабной палатке.

Не все они до этого были знакомы лично, потому что никогда ранее, ни во время войны с кошачьим альянсом, ни даже после объявления перемирия с ним, подобной возможности не предоставлялось. Все были воодушевлены и рвались в бой, у них теперь развязаны руки. И руки эти в предвкушении чесались. Больше не нужно оттягивать силы на защиту людей. Больше не нужно бояться, что погибший товарищ поднимется мертвяком и кинется перегрызать твою шею.

Северный альянс впустил беженцев, а монета с новым оберегом позволяла чувствовать себя защищенным от злой участи. Теперь все по-старому: если мертв, то мертв совсем. Обережная монета не даст твоему телу подняться, а соратник не забудет отсечь твою голову. Новая необходимость уже превратилась в обычай, а тот успел обрасти новым мифом.

Теперь они верили, что погибший воин, попав в сумеречные пустоши, пока не доберется он до чертогов духа-прародителя, должен нести свою голову в руке, крепко держа ее за волосы, дабы нечестивые духи не смогли ее незаметно украсть.

- Ждем ваших распоряжений, мой хан, - бодро доложил полковник конных мангустов, - Мой полк готов выступать сию минуту.

- Мы все готовы, - недовольно поправил полковник пехотного полка. Конного полководца он считал выскочкой и зазнайкой и не упускал случая поставить на место, - Мы отходили на север, глядя на конские хвосты.

- Мы отправляемся дальше на север, - веско процедил Азумхан.

- Как на север? – переспросил было конный полковник, но поймал тяжелый взгляд хана, осекся и замолк. Перечить хану он не посмел, хотя совершенно не понимал, почему они должны отступать и дальше. А хан пускаться в объяснения не собирался.

Напряженную обстановку разрядил вошедший в палатку ординарец.

- Пехотный десятник из волчьего племени доставлен, - доложил он.

- Заводите, - приказал хан."

"Васю без особых церемоний затолкали в большую штабную палатку. Зачем и к кому его вызвали, объяснить ему не удосужились. Пока его вели, он размышлял, на кой ляд его тащат к военному начальству, и гадал, кому из вожаков он понадобился на этот раз: очередному ротному атману или аж самому полковнику.