Бубен Костяного принца

Цепкие его пальцы оторвать не смогли, и Макару пришлось отсечь фаланги мечом. Мертвец сорвался и камнем пошел на дно, а яхта, наконец, свободно пошла на открытую воду. Спасенные женщины рыдали в голос. Вася глядел на них хмуро, но молчал.

- Что теперь делать будем? – Макар деловито задал свой привычный вопрос, косясь на спасенных.

- Вот что, братцы, - Аким был угрюм и решителен, - Вы меня сегодня раз уже не послушали. Может хоть теперь спорить не станете?

- Что ты предлагаешь?

- Вон там, - Аким указал пальцем, - Устье Хонары.

Вася покивал, но отвечать не спешил. Услышав слова Акима, спасенные женщины рыдать тут же перестали, защебетали взволнованно.

- Да, Акима, - уточнил Вася, - Этих тоже в Северград прикажешь везти?

- Высадим в ближайшем речном порту."

"Женщины подняли возмущенный гомон.

- А ну, цыц, - прикрикнул на них Аким, - Ишь ты, освоились уже.

- Да ладно, Аким, оставь их, - Вася поморщился и спросил у женщин, откуда они приплыли.

Оказалось, недалеко отсюда есть крупный прибрежный город с морским портом. До острова мертвых, по словам женщин, они добирались оттуда около трех часов.

- Хорошо, - решился Вася, - Раз уж мы их спасли, придется доставить до дома. Акима, ставь парус, сделаем небольшой крюк.

В обсуждении, что делать с женщинами, Макар участия не принимал и отрешенно разглядывал оставленный берег:

- Глядите-ка, - сказал он, - А мертвецы на достигнутом останавливаться не собираются.

От острова они отошли совсем недалеко, что там происходит видно было отлично. Ни одного живого в поле видимости не осталось, все кто не успел сбежать, теперь пополнили воинство «поднятых». С одним лишь исключением, ни магистра, ни его помощников мертвецы не трогали. Продолжая бить в бубен, окруженный свитой людей в коричневых балахонах, он приближался к причалам, и чем ближе он подходил, тем более осмысленными становились действия «поднятых».

Мертвецам возвращалась та неторопливость, с которой они недавно выходили из склепов на зов бубна. Жажда крови, заставившая их сорваться с невидимого поводка, улеглась, бросаться было больше не на кого. Чужая воля под уханье глухих ударов возвращала себе над ними власть. «Поднятые» неуклюже, будто подвешенные на нитях неумелого кукловода, грузились на ладьи, садились на весла, вставали у руля, неловко пытались поднимать паруса.