Бубновая дама

Красота требует жертв! И я — первая жертва.

Прохожих, несмотря на полуденное время, на улицах мы почти не встречали. Как и у магазинчиков, ресторанчиков и кафе.

— Странно, — едва ли не приникая носом к витринам, хмыкнула я, — а почему никого нет?

— Сегодня какие-то соревнования на площади Пяти фонтанов, — отмахнулся вампир. — Проходят раз в год.

Стоило Гедымину упомянуть название, как в памяти всплыла картинка. Я иду за руку с отцом, рядом — улыбающаяся мама. Я потрясла головой, прогоняя видение, но оно быстро обрастало подробностями.

Я вспомнила улочку, на которую выходило крыльцо нашего дома. Каждое утро, отправляясь с мамой на рынок, я улыбалась солнечным лучам, заливавшим широкие, плотно пригнанные камни лесенки. Камни успевали нагреться, и все вокруг казалось светлее и добрее, когда я смотрела на золотистые ступеньки. Иногда даже успевала их потрогать, если мама отвлекалась на разговор с соседкой.

Именно на этих камнях, сжимая в руках кошелек, я сидела в день смерти родителей…

Я помнила холод ступеней и большие ледяные капли, падавшие мне на макушку.

Ветер налетал порывами, дергал за косички, пробирался под тонкую накидку. Я жалась к стене дома, ища хоть какого-то утешения, но штукатурка намокла и неприятно пахла известью. Я трогала пальцами потемневшую до серого оттенка стену, оглядывалась на прохожих и тихо плакала.

Маленькая перепуганная девочка, оставшаяся один на один с жестоким миром…

Наша улица располагалась не в центре, в не очень оживленном районе.

Родители выбрали место сознательно, избегая внимания соседей. Жизнь в квартале вообще текла по особому руслу, и это устраивало родителей. Никто не заглядывал в окна, никто не навязывал свою компанию. И никому не было дела до маленькой девочки, так и просидевшей всю ночь на ступеньках и вздрагивавшей, когда ветер скрипел ставнями.

— О чем думаешь? — заметив мой взгляд, спросил вампир.

— Неожиданно вспомнила дом родителей, — призналась я. — Но только это.

Мне совсем не хотелось рассказывать подробности про улицу и свои ощущения из детства, поэтому я принялась описывать сам дом.

— Кажется, они купили его года за два до тех событий, — прищурившись на отразившийся в витрине солнечный луч, произнесла я. — Узкий, всего в три окна, зато длинный и высокий. Целых три этажа! Сокровище для мелкой меня. Старый владелец то ли умер, то ли переехал, оставив все вещи на месте. А может, это был дом кого-то из родни… Словом, однажды мы просто переехали.