Будь хорошей девочкой (СИ)

Вырулил на дорогу, и неспешно поехал, позволяя другим машинам нас обгонять. Это разительно отличалось от его манеры езды, насколько я успела заметить, хотя по сути я каталась с ним всего пару раз. Откуда мне знать?

Морось перешла в полноценный дождь, и теперь дворники сметали с лобовухи капли, нарушая звенящую в салоне тишину.

Мы молчали, и атмосфера постепенно напитывалась горьковатым привкусом недосказанности. Никита хмурился, неспешно двигаясь по проспекту, а я вдруг сообразила, что он проехал поворот в сторону моего района.

— Отвези меня, пожалуйста, домой. — Безобидная фраза, но я все равно ощутила как напряжение между нами постепенно нарастает. Сунула руки в карманы, ощущая легкий озноб, никак не связанный с температурой в салоне.

— Ты могла бы остаться у меня. — Казалось бы спокойный ровный тон, но мне отчетливо послышались в нем нотки горечи. Загорел красный, и Никита остановился на перекрестке, включив поворотник, монотонное щелканье которого как метроном отсчитывало секунды до срыва моих нервов.

Подальше от этого жестокого мира с его жестокими правилами и монстрами.

Никита больше ничего не сказал, лишь дождался, когда загорит зеленый и свернул, выполняя мою просьбу.

Десять минут до моего дома лишь дворники разбавляли тишину салона своим монотонным ритмом, но этот звук не успокаивал. Напротив. С каждым новым движением я ощущала, как постепенно начинаю сходить с ума. Голос в голове снова и снова повторял, что Ника врала, но слишком правдоподобно звучала её ложь.

Он был зол. Запросто мог напиться.

— Останови здесь, пожалуйста. — Не давая ему припарковаться, произнесла, как только машина поравнялась с дверью моего подъезда. — Схватилась за ручку, пытаясь скорее убраться отсюда, потому что боялась не выдержу и взорвусь, а новая ссора ни к чему хорошему не приведет.

— Марин. — Негромко позвал, обрубая мои попытки спасти хрупкий мир, и пришлось перевести взгляд на Никиту, потому что молчание затягивалось. — Что происходит?

Слегка поджатые губы, хмуро сведенные брови, взгляд прямой и пока непонимающий, но с каждой секундой моего молчания, утекающей в пропасть, он напитывался осознанием, и становился суровее, острее, и одновременно тяжелел.

— У вас ведь не один раз было? — Сказала это и замерла, чувствуя горьковатый привкус этих ненавистных слов. Неприятное ощущение осело в желудке, и я напряженно сжалась, ожидая опровержения.