Будь хорошей девочкой (СИ)

Нужно было срочно что-то сказать, потому что я чувствовала как медленно и верно тело начинает меня предавать, и дрожь нетерпения расползается по венам, толкая меня в бездну, из которой только один выход.

Потому, что я уже стою у той самой грани, перейдя которую дороги назад не будет.

— Тут холодно. — Последняя попытка удержаться провалилась. Он разгадал мою ложь, потому что я слишком быстро выпалила ответ.

Он не сказал это, но карие глаза выдали то, что у него на уме. Тьма, постепенно заполняющая зрачки, затягивала, и приходилось прилагать усилие, чтобы не качнуться ему навстречу и утонуть в этом омуте.

Резкая вибрация по руке заставила вздрогнуть, и я радуясь, что появился шанс уйти, отступила, тяжело дыша.

Кинулась к двери, но ушей коснулось пренебрежительное «трусиха», и я замерла.

Если бы эту фразу произнес кто-то другой: прохожий на улице, мои родители или даже Ника, я бы просто рассмеялась и отмахнулась. Но слово, брошенное с нотками вызова, я проигнорировать не могла.

— Иди, я посижу тут один.

Знал, что вести тебя сюда было плохой идеей, извини. Не учел твою тонкую душевную организацию…

Серьезное лицо человека, которому хочется двинуть по роже. Или по другой части тела. А лучше выбить из него эту дурь, чтобы не забывал, что я умею не только убегать, поджав хвост, но и выпускать коготки.

И сейчас самое время это сделать…

— Думаю, бар подождет. — Пожала плечами, игнорируя повторный вызов бармена Лёши. Подцепила ремешок и отстегнула браслет, опуская его на столешницу. — Составлю тебе компанию, если ты не против, конечно.

Никита подошел к столу и сел на его край, складывая руки на груди.

— Почему я должен быть против?

Расстегнула пиджак и стянула его с плеч, стремясь хоть немного охладить разгоряченное тело.

— Может, ты хотел подрочить в одиночестве… — Бросила невзначай, отметив что карие глаза полыхнули недобрым блеском.

Один — один, мальчик.

Повесила пиджак на спинку стула, на котором до этого сидел охранник, и обойдя стол, села рядом с Никитой, лицом к окну.

— Я предпочитаю делать это в душе по утрам, представляя при этом совершенно другую картину.

 — Господи, зачем он это сказал? Воображение тут же отыгралось на мне, подсунув сводящую с ума картинку: упругие струи хлещут обнаженное тело этого сводящего с ума мужчины, пенная вода стекает по коже, обрисовывая выпирающие мышцы, вниз, к налитому от возбуждения члену, головка которого подрагивает от неспешных движений.

Рот наполнился слюной и я сглотнула, ругая себя на чем свет стоит.