Будь моей игрушкой (СИ)

Как в детстве, еще когда они с матерью жили в человеческой деревеньке и соседский Зак — мальчишка старше Дженни на три года, выше, сильнее и быстрее — любил издеваться над ней, доводя до слез. Отвратительное, гадкое чувство. Его ни разу не было в жизни Дженни с тех пор, как они уехали в земли Маккензи и рядом появился Чарли.

Губы задрожали от обиды, безмерной, как мировой океан, и глаза сами собой наполнились слезами. Она попробовала что- то сказать, но поняла, что если сделает это, то просто разрыдается.

Всматривавшийся в ее лицо демон выругался, а потом вздохнул.

— Вот только истерик не надо, Дженни-плакса, — он выгреб из кармана ворох мятых бумажек. — Хоть ты и считаешь меня бесчестным куском дерьма, я держу свое слово.

— Отдай! — она выхватила их у него из рук и прижала к груди, как величайшее сокровище и покосилась на дверь. Надо быстрее делать ноги, пока Раум не передумал! Но несмотря на соблазн, Дженни не двинулась с места. Надо сперва прояснить все до конца! — Договор… что ты собираешься с ним делать? Демон ухмыльнулся.

— А ты как думаешь? Она сжала кулаки, чувствуя, как в глазах темнеет от ярости и отчаяния. Раум явно имел на нее планы. Планы, которые она нарушила, сбежав из его особняка ночью. Смешно было надеяться, что демон оставит ее в покое так просто. Теперь будет шантажировать договором пока не получит свое. Богиня, как же это подло и мерзко. Впрочем, чего еще стоило ожидать от ди Форкалонена.

Где она ошиблась? Где просчиталась? Не нужно было подписывать тот договор? Но без договора у нее не было бы никаких гарантий, что Раум вернет расписки! Ага, как же! Можно подумать, с договором эти гарантии появились.

Куда ни плюнь, все равно проклятый демон в выигрыше. А Дженни полностью от него зависит. Сейчас он потребует переспать с ним в обмен на молчание. И придется соглашаться. Или не соглашаться, попрощавшись с репутацией.

И как же от этого всего тошно… — И чего ты хочешь? Демон пожал плечами.

— Ничего? — недоверчиво переспросила девушка.

— В контракте есть пункт о неразглашении.

Но даже если бы его не было… — в его глазах вспыхнула злость. — Знаешь, наверное, мне стоило бы и вправду заставить тебя отсосать за эту бумажку, раз ты такого обо мне мнения. Какой смысл быть лапушкой, когда тебя по умолчанию считают подонком? Сначала ей стало стыдно. Настолько стыдно, что она уже открыла было рот, что бы извиниться.

Открыла и закрыла. Потому что сразу вслед за стыдом потом пришла мысль, что ди Форкалонен ничего не делает просто так.